Платье Милы было вдохновлено двадцатыми годами: до колен, отделанное пайетками и бахромой. К нему прилагалась повязка на голову, которую Шарлотта, судя по эскизу, хотела украсить пером и стразами.
Ее собственное платье имело закрытое декольте, короткие рукава и плотно облегающий верх, а от бедер переходило в струящуюся фатиновую юбку до колен, которая сделает Шарлотту похожей на безе.
А мое платье… Оно было идеальным: с открытыми плечами и узким корсажем. Пышная юбка спереди заканчивалась чуть выше колен, а сзади доходила до пола. При более внимательном рассмотрении я увидела, что платье состоит из двух слоев.
– Верхний слой твоего платья-маллет я представляю сшитым из ткани с металлическим блеском, – объяснила Шарлотта, должно быть, заметив мой взгляд. – Серебряный цвет подойдет отлично, будет слегка напоминать туман – это придаст образу нечто мистическое.
Мои глаза жгли слезы.
– Шарлотта, оно прекрасно, – сказала я. – Как мне тебя отблагодарить?
– Прошу, не плачь, иначе я тоже заплачу, – ответила она, обмахивая лицо руками.
– Хейзел права, платья – просто бомба! Поразительно, насколько хорошо ты отразила в них наши характеры! – Мила улыбалась во весь рот, продолжая рассматривать эскиз своего платья.
Шарлотта тихонько всхлипнула.
– Спасибо. То, что они вам нравятся, для меня очень много значит.
– А для нас очень много значит то, что ты делаешь это для нас. – Я схватила ее руку и на мгновение сжала. Я едва была в состоянии говорить.
Мила первая вспомнила, что мы хотели поехать в Сетэм. Она закрыла папку и протянула ее Шарлотте. Та снова аккуратно положила ее на место.
– Поехали, автобус до Сетэма через двадцать минут, – сказала Мила, спрыгивая с кровати, и мы последовали за ней.
Я все испортил…
Я уставилась в экран телефона. Руки так сильно задрожали, что я не могла набрать сообщение, да и, честно говоря, боялась это делать. Что Тристан имел в виду? Наши отношения? У него была другая? Неужели у Джоанны все же получилось соблазнить его?
В голове кружились мысли, мешая открыть сообщение полностью. Но чтобы получить ответ, нужно было его посмотреть. Что бы ни натворил Тристан, неведение гораздо хуже.
Я сделала глубокий вдох, нажала на уведомление, и окно нашего чата открылось.
Я все испортил. Впредь нам лучше оставлять сыскную деятельность тебе. Беверли что-то заподозрила и закрылась от меня. После этого она перешептывалась с Дарси. Думаю, они что-то замышляют. Давай немного пошпионим за ней?
Меня охватило чувство облегчения, ведь мои мысли были значительно хуже того, что на самом деле хотел сказать Тристан. Я быстро набрала ответ:
Давай. Когда и где?
Прошло всего несколько секунд, прежде чем пришло новое сообщение от Тристана:
У Беверли сегодня репетиция с ансамблем.
Я зайду за тобой в общежитие к половине восьмого.
Мой взгляд метнулся к часам. Было около пяти, и у меня оставалась еще пара часов, чтобы позаниматься и собраться. Это было волнующе. Несколько недель без видимых сдвигов, но вероятно, сегодняшний вечер что-то изменит.
– Ты куда? – спросила Мила, когда я потянулась за пальто.
– Мы идем по следу, – объяснила я. Я слышала, как она сказала что-то еще, но я была уже на полпути к двери. Когда я вышла из общежития, было уже темно. На улице стоял дикий холод. Ясно чувствовалось, что дело близится к зиме. Трудно поверить, что время пролетело так быстро: бал всего через четыре недели.
Я терла руки и дула в них, подпрыгивая на месте. Где Тристан пропадает?
Однако в следующую же секунду он уже бежал в мою сторону.
– Прости, что задержался, – сказал он, обнимая меня за талию и притягивая к себе.
Пока он смотрел мне в глаза, я размышляла о том, как мне вообще могло прийти в голову, что он меня обманывает. Никто и никогда не смотрел на меня таким страстным взглядом.
Когда наши губы соприкоснулись, я растаяла в его объятиях и забыла о холоде.
– Ладно, пойдем, а то ты превратишься в ледышку, – сказал он и взял меня за руку.
– Уже поздно, – простучала зубами я.
Тристан усмехнулся и быстро повел меня в сторону главного здания. В это позднее время в кампусе мало кто выходил: только те, кто сидел в кабинете или библиотеке, готовясь к следующим экзаменам, и те, кого не волновали слова ректора Кавано и кто все равно устраивал несогласованные вечеринки, вооружившись алкоголем и рискуя своим местом в академии. Или последние не боялись вылететь, потому что их родители жертвовали университету достаточно денег, из-за чего многое сходило им с рук.
