Без преувеличений, именно так себя и чувствовала.
Целитель мгновенно подсел ко мне на край кровати и стал ощупывать лоб, шею, спустил одеяло, трогая руки от плеча до локтя и приступая к допросу:
— Что-нибудь беспокоит? Тут не тянет?
— Нет.
— А тут? И вот тут не болит? А если так?
— Ау! — Я вырвала руку и потерла место щипка.
— И реакция не затупилась, — тем же любезным тоном произнес он, поднимая глаза на наставника. — Ваша дорогуша здорова, как я и говорил. Она просто спала. — Снова обратился ко мне. — Переутомилась, не правда ли?
— Правда, — согласилась я. Соглашусь с чем угодно, только бы отодвинулся скорее и не ощупывал больше.
— Останьтесь сегодня в моем доме, — не просил — мягко приказывал наставник. — Если Асфирель станет плохо, мы позовем вас.
— Как пожелаете.
Когда за целителем закрылась дверь, наставник спросил:
— Что произошло? — бросил взгляд на Кейела и сцепил руки перед собой. — Если необходимо, Кейел оставит нас.
Я замялась, замечая, как напряглась рука Вольного, сжимая дверную ручку. Как шире раскрылись крылья носа. Сглотнула, опустила голову и произнесла:
— Не нужно. Я… Кажется, в какой-то момент с ума сошла. Говорила со своим отражением, а потом сил не осталось.
— О чем вы говорили?
— О ненависти, о… — шумно выдохнула, не представляя, как можно рассказать, что безумно ненавидела себя в тот момент. Будто обострились чувства и вывернули мою суть наизнанку.
— Не продолжай, Асфирель. Ты открылась себе, позволила духам познакомиться с собой. К слову, что с ними?
И вот тут сердце екнуло. Куда пропали Ксанджи? Почему нет их поводка?
Я вскинула голову, посмотрела на Кейела. Больше всего беспокоило его состояние, если вдруг наша затея провалится. Он не отрывал от меня глаз и, казалось, даже не слушал нас.
— Ты больше не чувствуешь их? — угадал наставник. В его голосе пряталась насмешка, вселяя надежду.
— Это нормально? — заинтересовалась я. Значит, возможно, не исчезли.
Соггор улыбался. Ко мне мягко подступало спокойствие, расцветала радость.
— Поздравляю, Асфирель — ты единственный маг Фадрагоса. Как только соизволите, — теперь переводил взгляд с меня на Кейела, — проведем ритуал.
Наверное, Кейел действительно слушал вполуха. Он рассеянно нахмурился и равнодушно кивнул.
— Ты устал, — с заботой заметил наставник. — Тебе нужно отдохнуть. У меня много комнат.
— Я останусь тут.
Не дожидаясь ответа или разрешения, Кейел прошел мимо хозяина дома и опустился на стул. Дотянулся до чайничка и налил себе в чашку чай.
— Будешь? — предложил мне.
Я тихо прочистила горло, прикрывая губы кулаком, и кивнула.
— Давай.
Наставник постоял немного молча, наблюдая за нами. Я стыдливо опускала глаза. Это его дом, а Кейел будто забыл об этом. Будто обо всем забыл.
Я маг… Вспоминая это, я тоже стремительно забывала о приличиях. Что теперь изменится?
— Если что-то понадобится, прислуга будет за дверью, — произнес соггор, оставляя нас.
Кейел подал чашку, дождался, когда я осушу ее до конца.
— Еще? — предложил, забирая.
Я покачала головой. Он быстро приблизился к столу, поставил чашку на место и взял скомканное покрывало. Опустившись на стул и кое-как накрывшись, посмотрел на меня и спросил:
— Точно выспалась?
— Да. А что?
Сполз на стуле и запрокинул голову, опираясь затылком на стену. Закрыл глаза и тихо попросил:
— Расскажи сказку про Кая и Герду.
— А Единство? — растерялась я.
Нахмурился.
— Никуда не денется. Завтра поговорим о нем.
Поговорить о Единстве с Кейелом так и не удалось. Ив отбросила на время свои дела и примчалась ко мне с самого утра. Роми с любопытством помалкивал, прислонившись к стене и прижимая к себе уставшую на вид Елрех. Кейел, весьма помятый, медленно расхаживал по светлой гостиной, в которую нас пригласили после завтрака. Наставник и Ив перебивали друг друга, задавая вопросы. Но я тоже умела и любила их задавать, поэтому очень скоро, не выдавая собственных тайн, выяснила, что именно со мной произошло. Я открылась не только духам, но и себе.
Измотанная занятиями, измученная мыслями я стояла на грани того, какой хотела быть, казаться, и какой была на самом деле, но не могла в этом признаться даже себе. Мне не хватило сил, чтобы вытянуть образ, к которому всю жизнь подсознательно стремилась. Да, я понимала, что у меня много слабостей, еще больше ненависти и злобы. Не к окружающему миру и не к судьбе, кинувшей меня в лабиринт испытаний. Моя жизнь прежде всего была в моих руках. И даже когда в мыслях я признавала себя виновной, высмеивала недостатки, все равно втайне надеялась, что все совсем не так. Как духи могли принять меня, если я сама себя не принимала? Абсолютная честность с самим собой открывала путь к Единству. С такой честностью невозможно уйти от ответственности за совершенные поступки жалкими оправданиями.
