Мы шли молча. Я прислушивалась, но никак не могла расслышать никакого грохота. Только падение камней от неосторожных движений птиц и хлопанье крыльев. Однажды под ногами промчалась обнаглевшая ящерка. В другое время позади играючи грызлись Тодж и Феррари. Напряжение росло лишь от вида ребят: Роми и Елрех мрачнели. Наконец, спустя, может быть, час-полтора, я услышала первый далекий грохот. И вправду возникло ощущение, будто гремели скалы или разнесся раскатистый гром, но как-то… утробно. Неприятный холодок пронесся вдоль позвоночника, пошевелил волоски на затылке.
Кейел снова поравнялся со мной, а в какой-то момент, когда грохот стал различимей, взял меня за руку.
— Он будто дышит так, — заметила Елрех, следуя за нами.
Только страху нагнала…
Я все еще не теряла надежды, что это не монстр. Вспоминала Землю, где периодический грохот можно было услышать в цехах. Пусть и не такой странный, но громкий и с равными интервалами. Конечно, в Фадрагосе заводов еще не строили, но мельницы в прошлом регионе я видела. Лопасти ловили ветер и, прокручиваясь, шумели отрывисто. Может быть…
Грохот раздался снова, ближе, и вместе с ним что-то дрогнуло в груди, оборвало мысль. Удалось расслышать все то, о чем говорила Ив: размеренное шипение перешло в скрежетание, и будто сами горы резко выдохнули, позволили чему-то столкнуться, взорваться… Эхо разносило отголоски взрыва, затихало, и снова оставалось только громкое шипение.
Каких же размеров должно быть нечто, чтобы издавать такой звук? Или мы просто слишком близко подошли к источнику?
Ребята упоминали еще одну деталь, которая перечеркивала все мои радужные предположения — отсюда никто не возвращался.
Я попробовала успокоить и себя, и остальных:
— Похоже водопад шумит.
Кейел сжал мою руку крепче и покачал головой.
— Никогда не позволяй себе расслабиться в таких местах.
С каждым нашим шагом рокот набирал силу, и вскоре мы замедлились. Услышать врага при нападении при всем желании не получилось бы. Мы озирались, вглядываясь в тени валунов, пещер, нередких расселин. Не забывали и про скалы, вдруг опустевшие от птиц. Тодж и Феррари тоже вели себя непривычно. Радужный ящер первое время ластился к Кейелу и порывался развернуть его обратно. Прикусывал куртку в районе плеча и тащил назад, пока Вольный не пригрозил ему. Феррари жалась к горячей земле и едва ли не ползала у нас под ногами. Звери боялись этого места.
Первые зеркальные кристаллы взбудоражили воспоминания.
— Это они? — громко уточнил Кейел, стараясь перекричать шипение. — Их ты видела?
Я закивала.
Одинокое многогранное зеркало росло из-под земли и размером едва ли достигало метра. В каждой грани отражался кусочек мира: рыжая, выпаленная солнцем и покрытая трещинами земля; кустарник без листьев, но с впечатляющими шипами; ясное небо и мы, немного уменьшенные.
Вскоре говорить стало почти невозможно. Шипение разносилось над ущельем, вынуждая повышать голос до хрипоты. А во время неясного грома, казалось, что трясется даже сердце, и слегка закладывало уши. Кристаллы попадались на пути все чаще и чаще, и пугала мысль, что совсем скоро мы упремся в тупик из них, или заблудимся в лабиринте зеркал. Но в центре ущелья они росли в меньшем количестве, чем вдоль его стен, и это обнадеживало.
Кейел рассказывал накануне, что благодаря виксартам, раутхут — эти самые кристаллы, — давно обзавелись названием. Тощая раса почитала их за твердость, превышающую алмазную. Их добывали с невероятным трудом, а обработка была еще сложнее. О них даже бытовала легенда о сильном человеческом воине, который хотел создать из раутхута неповторимое оружие и войти в историю. Он и вошел, но безымянным примером глупости. Человек потратил всю молодость и силу на изготовление самого твердого и острого меча во всем Фадрагосе, и в первом же ночном бою рассек им многих васовергов и виксартов, а затем поднялось солнце… Сияние меча ослепило хозяина — оружие обернулось против него. Тогда виксарты и решили, что кристалл обладает живой силой и мстительным характером. С тех пор устойчивый к разрушению материал используют только как некоторые инструменты или украшения.
Роми объяснил все гораздо проще: раутхут — слишком дорогой в добыче и бесполезный в быту.
К полудню поднялся ветер, но облегчения не принес, лишь поднимал песок и знойный воздух от земли. Мы любовались разнообразием отражений в многочисленных кристаллах и привыкли к несмолкающему рокоту скал. По-прежнему высматривали врага, вели себя осторожно, но страх отпустил даже Ив. Только теперь она постоянно морщилась и иногда закрывала уши ладонями. Выдержит ли, если шум будет расти и дальше?
Я брела устало и наблюдала за своей тенью. Вспоминала Десиена и размышляла о реликвиях. Зачем я смотрю чужие воспоминания, если не останусь тут? Глупая…
Сердце ухнуло.
