Проснулись еще со звездами на светлеющем небе, скудно позавтракали и отправились в путь. Нарастающая жара быстро, фактически незаметно вытеснила холод. Серую косынку, которую фангра подарила мне, я все же повязала на голову. Солнце нагревало темные куртки, но никто из нас не спешил раздеваться. Несмотря на ранний зной, безветренное утро радовало — каждый шаг поднимал легкую пыль, а значит, с ветром приходилось бы глотать песок или прятать от него глаза. Кое-где встречались торчащие из высохшей земли кости животных — белые, давно обглоданные другими животными и очищенные ветром. Слуха коснулось странное хрипение и стрекот. Я остановилась, вскинула голову. В безоблачном небе парил стервятник, и я, узнав пернатого, поморщилась. Но звуки издавал не падальщик — слишком высоко парит.
Кейел остановился рядом со мной и, глянув вверх, произнес:
— Священная птица — посланники Солнца.
Я нахмурилась, хмыкнула и уточнила:
— Как Кеша у алхимиков?
Он, поправляя сумку на плече, покачал головой.
— Эту никто не посмеет посадить в клетку. Ее бояться обидеть.
— Даже васоверги? — изогнула бровь, разглядывая парящую птицу, а затем скалы.
Только сейчас заметила, что грифов тут много. Они, растопырив крылья, словно черные и темно-серые плащи, сидели под лучами солнца и иногда издавали жуткие звуки.
Кейел, приобняв меня за плечи, повел дальше и ответил:
— Васоверги будут в числе первых, кто жестоко отомстит за эту птицу.
— А у нас не любят
— Птица Солнца или посланник, — улыбнулся Кейел.
— Как ни назови, но этих птиц не любят. Они жрут падаль, и это… противно.
Он с насмешкой покачал головой и мягко произнес:
— Чтобы Солнце вдруг не потеряло чью-то душу, а душа не забылась существованием на поверхности Фадрагоса, плоть умершего необходимо уничтожить. У каждой расы свое поверье. Например, эльфы хотят, чтобы душа немного привыкла к земле и растениям, поэтому закапывают тело. В земле плоть растворяется бесследно, остаются только кости. Они всегда остаются. К тому же есть вероятность, что древо Жизни учтет слабую привязанность души к стихиям, и тогда эльф снова родится эльфом. Виксарты верят, что только пламя полезно для души. Оно очищает оставшуюся скверну, наделяет душу силой огня, и душа оставляет эту силу Древу Жизни. А как быть с теми, кто умер вдали от тех, кто мог бы помочь с отделением души от плоти?
— И птица Солнца помогает им, — поняла я веру фадрагосцев. — А на севере? Эти птицы любят тепло.
— Северные земли прокляты, но… — Он склонился ко мне и заговорил тише: — Мне кажется, там милосердие проявляют волки. Только не вздумай повторять мое предположение. Знай, что любые холодные и дождливые земли находятся в немилости Солнца, но у последних хотя бы есть защита и слепая любовь Шиллиар, — ответил Кейел и вздохнул тяжело. — Аня, тебе нужно все это выучить.
Я поджала губы и едва удержалась, чтобы не отвернуться от Кейела, однако спросила:
— Ты и вправду веришь, что у меня есть будущее после всего, что случилось?
— Мы избавимся от ведьмы, а затем…
— Энраилл убьют меня, Кейел.
— Волтуар… — Он замолчал, словно подавился воздухом, и только поэтому я не сбросила тяжелую руку с плеча, как собиралась сделать. Хмурость и печаль в глазах старили Кейела, напоминали о том, что ему тоже нелегко. — Мы что-нибудь придумаем.
Вольный сам перестал обнимать. Убирая руку, лишь сжал на мгновение плечо, а затем погладил спину. Глядя себе под ноги, ускорил шаг, будто убегал не столько от разговора, сколько от меня. Или от вины?..
— Опять поругались?
Я растерялась. И пары секунд не пробыла в одиночестве, как меня обступила любопытная троица.
— Нет.
Роми посмотрел на меня с подозрением.
— Отстань, рогатый, — пробормотала, — не поругались мы.
Ив подхватила меня под руку.
— Кейел разрешил рассказать о балкоре мудрецам, но мы подумали, что с ними можно поторговаться.
— Хитрая эльфийка, — отозвалась Елрех из-за плеча Роми. Она вышла чуть вперед и высоко подняла голову, — не присваивай заслуги. Это я придумала.
Я заинтересовалась:
— Что придумала?
— Слышите? — Ив резко остановилась. Уши ее несколько раз дернулись и застыли. Губы беззвучно произнесли: — Рокот.
— Кейел! — позвала я.
Вольный обернулся, заметил, что мы окружили взволнованную Ив и быстро направился к нам. Остановился напротив эльфийки; его голос прозвучал требовательно:
— Что ты слышишь?
Ив подняла синие глаза на него. Помолчала немного. Вдохнула глубоко, облизала губы и выдохнула:
— Скалы падают, сталкиваются и шипят. Беспрерывно шипят.
— Как далеко?
Она покачала головой.
— Скоро вы сами его услышите.
— Его? — Я шагнула к ней. — Монстра?
Ив повернула ко мне голову, но испуганным взглядом крепко приклеилась к нашему пути. Она сглотнула и кивнула.
