Если попросит поклясться, я обречена… Лицо и кончики пальцев похолодели, тело прошиб пот.
Кейел отвернулся от меня. Помедлив немного, продолжил просьбу:
— … рассказала мне подробнее о клятве. Все, что видела в воспоминаниях Эриэля. И, Аня. — Снова ненадолго замолчав, пристально посмотрел мне в глаза, а затем произнес: — Я доверяю тебе.
Вранье. Я вижу.
— Я тебе доверяю, — повторил он. С надеждой.
Отступил на несколько шагов и направился дальше.
Мне не оставалось ничего другого, как только следовать за ним. Глядя ему в спину, я боролась с собой. Искала любые способы и уговоры, чтобы не проявить слабость. Способов оказалось не так уж и много, и я долгое время повторяла самые эффективные из них.
Фаррд, Тиналь, Фираэль… Как звали знахаря из Красной Осоки?.. Забыла. Кто еще? Тиналь, Фираэль, Фаррд, Стрекоза… она заслужила. И Фаррд тоже. Девочки? Маленькие убийцы, но их толкала ситуация. Страх потери, забота о близких… Маленькие убийцы, которые могли бы убить не только меня, но и кого-то более значимого или невинного. Простодушного, доброго, наивного. Себя не жалко, а если на моем месте оказалась бы другая девочка их возраста? Тиналь, Фаррд… Елрех!
— Опять поругались? — догнав меня, спросила она. Заодно и напомнила о себе. Вот о ком надо вспоминать в первую очередь. Она, как никто другой, заслуживает счастья.
— С чего ты взяла?
— Он уже третий шаг солнца идет впереди. Обычно ждет тебя каждые полшага, а оборачивается и того чаще.
— У него с утра плохое настроение, — отмахнулась я, стирая пот со лба. Волосы прилипали к разгоряченной коже, рубашка, казалось, расплавилась и приклеилась к спине, а ноги, судя по всему, варились в сапогах.
Елрех хмыкнула, поправила заплечную сумку и подвела итог короткого допроса:
— Вы поругались, и тебе плохо.
— Бывало и хуже.
— Ты злишься, — понизила она голос. — Не жалуешься, не хочешь плакать, а злишься. Выходит, хуже не бывало.
— Бывало, — нахмурившись заверила я спокойным голосом. — Много раз бывало, просто… — Оглянувшись бегло, убедилась, что Ив с Роми достаточно далеко. — Каждый раз, когда мы с ним ругаемся, или когда в моей голове возникают споры с самой собой о правильности моих действий, мне едва удается оправдать себя. Я оправдываю, и становится легче. Гораздо легче. И тогда я даю себе обещание, что больше никогда не буду сомневаться, что в следующий раз даже не придам этому значения. Потом наступает этот следующий раз, и он будто первый. По-прежнему тяжело убедить себя, что я ничего вам не должна, что мои намерения ничего плохого не принесут. Наоборот — только пользу. Мне, как и раньше, тяжело врать ему, трудно оправдать себя, но бывало и хуже. Гораздо хуже. — Опустила голову, помолчала немного и добавила: — Я справлюсь. Обязательно справлюсь.
Быть может, она хотела поддержать меня, подбодрить, планировала не закрывать на этом тему, но я увела разговор в другое русло:
— Я вижу блеск моря. — Повернула голову вправо, любуясь горизонтом. Отсюда не было слышно шума прибоя, но высота и чистый склон позволяли увидеть вдали воду. — Оно синее. Море синее. — Снова взглянула на заинтересованную Елрех и спросила: — Почему же тогда Кровавая вода?
Белые брови сошлись на переносице. На светло-голубой переносице… Кажется, ответ нашелся самостоятельно. Глупо вышло.
— Неблагодарная, высокомерная человечка, — протянула Елрех, вздергивая подбородок. — По-твоему в моих венах течет не кровь? Виксарты за такой вопрос казнили бы тебя, а гелдовы точно бы обиделись. У них кровь встречается разного цвета. И Кровавая вода тоже не везде синяя. Если зачерпнуть ее, она часто оттенков нашей кожи. Просто Шиллиар скрывается от Солнца за холодным голубым пологом, а в воде высматривает свои слезы.
Я смутилась и попросила скромно:
— Елрех, прости, если обидела.
— Ты все еще такая же глупая и наивная, — улыбнулась она.
— Да, я забыла про отражение неба.
Она тряхнула белой гривой волос и покачала головой.
— Не поэтому. — Перекинув сумку на другое плечо, подошла ближе и обняла меня за плечи. От внезапной тяжести я сбилась с шага, но быстро приспособилась и прислонила голову к ее плечу. — Ты обижала меня и посильнее, но в глубине души любишь. Я забуду тебя, мой Невинный рассвет, а ты меня — никогда. — И снизив тон, виновато, добавила: — Зная, на что ты идешь ради меня, я больше не могу на тебя обижаться.
Далеко впереди Кейел, не останавливаясь, потрепал Тоджа по шее. И мне показалось, что сейчас он оглянется, чтобы убедиться, что со мной все хорошо, но чуда, как и всегда, не произошло. И он тоже забудет меня.
— Невинный рассвет? — Я изогнула брови. Лучше отвлечься пустым трепом.
Елрех тихо рассмеялась, показывая клыки.
— Стоило тебе немного пригрозить, и ты расплакалась, как размазня!
— Когда такое было? — скривилась я.
