— Я же сказала, что вернусь, — произнесла я, склоняя голову к плечу, но бурдюк взяла. Влажный, уже теплый, он погладил пальцы. — Спасибо.
Елрех подошла ко мне со спины и положила руку на плечо.
— Асфи, ты должна выбраться оттуда, но если…
— Я не буду рисковать, и обязательно выберусь.
Прежде чем и Роми проявил бы глупую заботу, от которой спотыкалось сердце, я вскинула подбородок, изогнув бровь, взглянула на хвостатого и спросила:
— Ты тоже хочешь полюбезничать?
Роми все же скривился, фыркнул, а затем обогнул Феррари. Приблизился ко мне, вытаскивая из-за пояса дротик, хорошо обернутый в серую тряпку.
— Это может пригодится. Только не порежься — он ядовит.
Я кивнула, сжимая в руке его оружие. Тяжелый взор Кейела я спиной ощущала, но поворачиваться не стала. Шагнула к Феррари, надеясь, что не услышу хриплого голоса.
— Аня.
Сердце ухнуло, я вздрогнула. Но голос… Кейел молчал и, кажется, все это время даже не двигался.
— Аня, — тихо повторил Роми, раздраженно мотая хвостом. С каких пор шан’ниэрд стал звать меня настоящим именем? И мне не кажется — в желтых глазах плескается беспокойство. Заносчивый Вольный договорил: — Ты не червь.
И отступил, будто открывал для нас с Феррари путь.
Забравшись в седло, я первым делом набросила на себя ремень. Затем поерзала, убеждаясь, что ничего не мешает, а босые ноги крепко прижаты стержнями. Небольшой сверток с едой ребята плотно привязали к луке. На всякий случай я подергала его, затем наскоро, пока Елрех и Ив еще раз обсуждали, не забыли ли они чего, сплела косу и перехватила веревочкой. Ничего не должно мешать.
Я вскользь глянула на Кейела, и в груди снова все сжалось. Он сидел на том же месте, где минутами ранее мы обнимались и уже чистил меч. Казалось, он так увлекся обычным занятием, что ничего вокруг не замечал, но я знала, что с ним происходит на самом деле. Сейчас я понимала, почему в ущелье, у Свода Скверны, он не поцеловал меня перед сражением. Не обнял. Теперь я его понимала.
Отвернулась, крепче сжимая поводья. В данный момент любое проявление любви и нежности будет выглядеть как прощание. А я не хочу прощаться с ним. Я не буду прощаться с ним, а он не попрощается со мной. Мы расстанемся так, будто я отошла к речке набрать воды. И это будет правильно. Без сожалений, без мук и прочих слабостей. Я справлюсь и, как обещала, вернусь к нему.
— Так вы ничего не забыли? — прервала я щебетание девчонок.
Елрех стояла ближе ко мне. Она мгновенно обернулась и покачала головой.
— Я подстрахую вас, пока буду видеть, — лениво произнес Роми с другой стороны. — И отправлю с тобой своих духов. Пока не иссякнут силы, они будут очищать воздух, а потом… постарайся не задерживаться.
— Это все? — спросила я, ворочая головой и глядя то на девочек, то на Роми.
Они как-то растерянно кивнули, и я не позволила подготовиться даже себе. Несильно пнула Феррари, и она мгновенно сорвалась с места, будто только и ждала этого. Елрех с Ив от неожиданности отступили, Роми дернул головой. И в краткий миг перед тем, как мы с Феррари сорвались с утеса, я успела мазнуть взглядом по Кейелу — он зажмурился и сидел без движения.
К этому ощущению, когда земля пропадает под тобой, нельзя привыкнуть. Однако все чувства рано или поздно теряют яркость, так и тут — я словно прыгнула с высокого бортика бассейна. Но крылья Феррари хлопнули, девочка поймала поток воздуха, и он подбросил нас ввысь. Желудок сжался, комок подступил к горлу, а мышцы в теле непроизвольно напряглись. Малейшее колебание зверя отдавалось в моем теле так, словно это у меня выросли крылья, и сейчас это я с усилием удерживалась в воздухе. Яркость первых чувств притупились, но ощущения все равно оставались неизменными.
Ветер поглаживал лицо, трепал волосы, сушил глаза; железные стержни с силой давили на лодыжки, не позволяя вывалиться из седла. Меня толкало назад, но я сопротивлялась, пригибаясь к Феррари. Я потянула левую руку на себя — Феррари не сразу, но понятливо наклонилась, ловя поток воздуха и поднимая одно крыло. Островок надо сначала обогнуть, осмотреть с высоты, и если там увижу малейший признак угрозы, то направлю зверя обратно к скалам.
Феррари поворачивала плавно. Скользила по воздуху так, словно не летела, а плыла в нем. В свою очередь, я предоставляла ей больше свободы действия, чем на земле, всецело доверяясь ее чутью. Островок раскинулся от нас по правую сторону, и мы приближались к нему достаточно быстро, притом совсем не теряя высоты. Серые пологие берега, которые я видела с утеса, вблизи обретали насыщенные угольные оттенки, испещрялись трещинами, бугрились и пестрили резкими переходами низких, острых скал. Под серым слоем пепла не было ни единого признака жизни. Ни воды, ни еды, ни крохотного чахлого кустика. Только камень и пепел.
Можно спускаться.
