Утомительное испытание прервалось на пике, но недолгая передышка не принесла существенного облегчения. Феррари быстро пересекла узкую полосу ровной поверхности и добралась до небольшого выступа. С этой высоты остров под нами открывался как на ладони, но противоположный берег лавового озера сливался в серую стену.
В прошлый раз я не позволила себе подготовиться, и в этот раз ничего не изменилось. Нет смысла оттягивать время перед неизбежным.
Феррари помчалась, набирая скорость. Когда сиганула с края, я, вцепившись в луку, пригнулась и зажмурилась. Меня тряхнуло, зубы клацнули, а сердце рухнуло. Крылья хлопнули.
Я открыла глаза и сглотнула. Отсутствие ремня селило панику и сеяло раздор в мысли.
Зачем я отрезала ремень? А если не удержусь? Нам еще приземляться…
Так было нужно. Так правильно.
Я сжала челюсть, втянула тяжелый воздух носом, ощущая жар. Роми избавлял меня не только от яда.
Феррари повела вбок, и меня качнуло. Я напряглась, выгнулась, опираясь на правую ногу. Мышцы в бедре напряглись так сильно, что их пронзила боль. Сдавила. Я скривилась, с трудом удерживаясь. Промычала тихо. Та же боль повторилась в левом плече, но вскоре остался лишь жар. Феррари выпрямила полет, и я смогла расслабиться. Перевести немного дух перед новыми поворотами.
К ощущению полета нельзя привыкнуть, но рано или поздно я стану сильнее и устойчивей. Или умру раньше…
Я со всем справлюсь. Даже с собственной смертью.
Феррари не затягивала и при первой же возможности налетела на безопасную скалу. Вцепилась в нее и поползла вверх. Я больше не чувствовала страха, лишь мечтала быстрее добраться до ровной поверхности и выдохнуть. Когда-то я вот так же, без крепления, нависала над пропастью. Но тогда я была не подготовлена, а сейчас все было иначе. Знания меняют многое. Они меняют абсолютно все.
Последний рывок Феррари, когда она взобралась на скалу, принес сладкое наслаждение. Я почувствовала пьянящее возбуждение, расслабляясь и оглядываясь на озеро. Безопасность мигом вскружила голову. Сердце ожило, загрохотало, будто налилось не кровью, а радостью. Я улыбнулась, стараясь сориентироваться в пространстве.
Примерно через полчаса мы подошли к утесу. Тодж, мнущийся внизу, встретил нас с Феррари визгом, оповещая о нашем возвращении остальных. Роми сидел там же, у сумок, и что-то искал в них. Увидев меня, удивился. Поднялся и поспешил ко мне.
— Думал пить зелье усиления, чтобы вытаскивать тебя, — на ходу начал говорить он. — Больше двух шагов Солнца. Почему так долго?
Я выбралась из седла и улыбнулась, вытаскивая дротик и напоминая:
— У нас давно закончилось это зелье.
Роми пожал плечами. Усмехнулся, внимательно рассматривая меня.
— Я должен был хотя бы сделать вид, что мне жаль и я борюсь за твою жизнь до последнего.
Я впихнула замотанный дротик ему в руки, прижимая к твердой груди.
— Не смей хоронить меня.
— Ты не червь. — Из голоса исчезла насмешка; желтые глаза стали серьезными. — Какие духи ведут тебя, человечка?
— У меня другая вера, Вольный, — с короткой заминкой ответила я. — И тебе никогда не разделить ее со мной.
Ты слишком слаб для этого, но тебе лучше об этом не знать.
Кейел, побледневший, напряженный, пробрался через узоры прутьев и, удерживаясь за них, остановился на возвышенности. Я стянула перчатки, вытерла влажные ладони о штаны, чуть потрясла мокрой от пота рубашкой. От жара не спасала даже сила Вестницы. Все это время Кейел стоял неподвижно и не сводил с меня пристального взгляда. Девушки топтались у него за спиной, тихо переговаривались, но не смели торопить его.
Роми проследил за моим взглядом и отступил от меня на приличное расстояние. Вытаскивая сверток с подсказками, я громко произнесла:
— Я бы хотела на обратном пути заглянуть снова на то озеро. Вещи опять нужно постирать.
Кейел кивнул и прохрипел:
— Заглянем.
Тяжелый взор зелено-карих глаз прошелся по свертку, а от него к седлу. К торчащим остаткам ремня… Вольный сглотнул, стиснул челюсти так, что желваки заходили. Сжал кулаки и с упреком, а может, даже со злостью, посмотрел на меня.
Будет ругать…
Я поднялась по камням к нему, остановилась в двух шагах и протянула подсказки.
— Сундук был тяжелым.
Вольный с заметным трудом отцепил руки от прутьев, резким движением заправил пряди за уши и выпустил воздух сквозь зубы. Без особого интереса отобрал сверток и, не глядя, передал назад. Ив с опаской покосившись на него, слабо улыбнулась мне, шустро приняла найденное и исчезла в тени свода. Видимо, в мое отсутствие Кейел устроил скандал. А может…
Додумать не успела.
Вольный в одно мгновение притянул меня к себе и, крепко обняв, облегченно выдохнул. Я прижалась к нему и поняла, что слова будут лишними. Мы не прощались как следует, но встречались так, словно нас разделяли годы мучительной разлуки. И удары сердца оглушали сильнее, чем во время полета. Мое сердце билось громче для Вольного, а его колотилось под моей ладонью. Для меня.
