— Не сейчас, малышка. Не сейчас. — Я несильно оттолкнула ее морду.
Подняла белый камень и рассмотрела гладкую поверхность — дракон был выбит тонкой линией и окрашен зеленым. Почти изумрудный цвет, все еще яркий, будто красили только вчера. Я сняла с горки второй камень — очередной зеленый дракон.
Вскоре я перебирала камни, понимая, что на всех изображены ядовитые драконы.
О них не забыли. И даже если о них забудут, то когда это место снова станет пригодным для жизни, фадрагосцы найдут тут упоминания о былой трагедии.
Сердце щемило от тоски. Руки дрожали, а в горле вновь першило и сдавливало, будто Вестница очнулась. Словно это она селила печаль во мне, взращивала горе и торопила.
Голова уже болела, а дышать хотелось меньше и меньше. Только не этим удушливым воздухом. Проворно очищая землю от камней, я призвала силу Айссии, и стало легче. Феррари носом откатывала булыжники дальше, помогая, как умела, словно прекрасно понимала, что для меня долгое нахождение тут губительно.
Когда последний камень был отброшен в сторону, я ухватила кинжал крепче и вонзила в землю — он провалился в рыхлую, иссушенную почву. Пепел взмыл. Я спрятала кинжал за ненадобностью и стала копать руками. Вскоре щурилась от пыли, но не останавливалась. Не останавливалась до тех пор, пока руки не стали царапать твердую поверхность сундучка.
Совсем неглубоко!
Кинжал, встретившись с железом, звякнул. Скрежетнул — я передернулась. Нахмурилась, но продолжила очищать края от земли. С трудом вытащила тяжелый сундук на поверхность и осмотрела. Ржавчина до него едва ли добралась, и даже можно было разглядеть филигрань. Я снова приподняла его и посмотрела на Феррари — она уже сидела, напоминая пса, или любопытную кошку, и наблюдала за мной.
С сундуком рисковать нельзя.
Замок был небольшим, но крепким. Однако против силы Ксанджей не устоял. Раскалив его докрасна, я стала надавливать кинжалом на ушко, но успехов это не принесло. Феррари подползла, ткнулась носом в предплечье, опасно погладила хвостом руку, и я отдернула ее. Нахмурившись, хотела отругать девчонку, но прикусила губу и отодвинулась от сундука. Всего лишь легкое движение хвостом — и раскаленный замок упал в пепел.
— Ты моя хорошая, — протянула я и едва не раскашлялась. Позволила себе пару секунд, чтобы потрепать Феррари.
Помня историю этого региона и глядя на белые камни с рисунками ядовитых драконов, кинжалом, на расстоянии вытянутой, я откинула крышку сундука. Она поддалась не сразу.
На белой шелковой подушечке лежал массивный ключ, кусочек карты и свернутая подсказка. Никакого яда, или других опасностей, сундук не таил. Я непроизвольно ухватилась за карту и окинула ее беглым взглядом — опасные регионы…
Не выпуская фрагмента, потянулась за подсказкой. Не надеясь на успех, развернула ее и вскинула брови:
Почерк корявый, но написано все на общем языке и понятно.
Я отдернула куртку, собираясь спрятать все за пазуху, но нахмурилась. Замерла. Сердце споткнулось от хаотичных мыслей, противясь им, но я перешагнула через страх.
Забрала ключ, а затем вытащила подушечку, на которой все лежало. На всякий случай хорошо осмотрела сундук, после порезала и подушку. Вытащила из нее серебристый пух, вывернула ткань и закинула в получившуюся сумочку найденное. Стянула веревочку с волос и перевязала крепко. После вскочила, подошла к Феррари и спрятала маленький сверток в нишу, где обычно лежал ремень. Зверь послушно стоял на месте, пока я проверяла, чтобы ничего не вывалилось. Если на обратном пути я сорвусь в Лавовое озеро, лиертахон обязан выжить. Он обязан принести очевидную подсказку и ключ ребятам. И Елрех поймет, почему я, как и мудрецы, рискнула собой. В этом случае она обязательно поймет, чего я хотела от нее. Фадрагос не должен погрузиться в войну, а мудрецы должны ожить. И если потом я опять появлюсь в этом мире, Елрех осознанно станет моим проводником.
Эти мысли вновь растревожили. Я сжала рукоять кинжала и ремень, который некуда было примотать и спрятать. В полете он может помешать Феррари. Еще зацепиться за какой камень… Я не имею права рисковать будущим.
Я резанула по ремню. Отбросила в сторону.
Я все делаю правильно.
Удерживаться в седле стало гораздо труднее. Не хватало уверенности. С другой стороны, так ли помогала эта страховка? Ведь если бы я сорвалась, то просто потащила бы зверя за собой.
На лицо упал песок. Я зажмурилась отворачиваясь. Мышцы ныли от напряжения и, казалось, одеревенели. Феррари карабкалась на гору по отвесной стене, пробивая камень когтями. При каждом ее рывке подбрасывало меня. От страха сводило желудок, кружилась голова, и тряслось все тело.
Я справлюсь.
