Горожане спешили к Южному кварталу. Голоса смешались с торопливыми шагами, с плачем, криками. Кто-то кого-то потерял и теперь звал беспрерывно. Молодая балкорша волочила за собой сундук. Ее лицо было залито кровью. Беспокойные арценты вспыхивали и метались по углам, беспорядочно освещая тесную улочку.
Где же ты Иниса?
Сердце клокотало.
Тофр, тофр, тофр…
Я повернулся на слабый звук, непроизвольно втянул воздух носом. Быть может, тофр уже перепачкан чьей-то кровью, и она выдаст его.
«Тофр, тофр» — раздалось с другой стороны. Всего два раза…
Женский крик оглушил. Балкорша отскочила от сундука и замолотила кулаками в воздухе, стараясь достать тварь, вцепившуюся чуть ниже затылка. Я шагнул вперед, но сердце остановилось, а ноги подкосились. Вторая тварь появилась перед женщиной, но боязливо пригибалась к земле. Двое рослых балкоров стали окружать жертву и тварей, крепко сжимая кирки. Переглядывались, явно не зная, как подступиться, чтобы вырвать несчастную из пасти.
Я тоже смотрел на них и… ждал? Когда нападет первый, наверное, я смогу удержать вторую особь.
— Помогите! — крикнула балкорша и зашлась в новом вопле — вторая тварь сомкнула челюсти на тонкой лодыжке.
Если меня поддержат остальные, то я оттяну ее.
Тофр, тофр, тофр…
И третью. И… четвертую.
Я отступил обратно к стене, наблюдая, как беспомощно переглядываясь, отходят вооруженные балкоры. Женский крик превратился в хрипы. Она звала на помощь, и каждая ее предсмертная просьба злила и раздражала.
Глупая! Ты ведь понимаешь, что уже не спасешься, тогда зачем тянешь и остальных за собой?! Мы, те, кто еще способен сражаться за спасшихся, умрем из-за тебя одной. Нельзя рисковать ради той, кто подставился из-за собственной жадности!
Где Иниса?!
Я побежал подальше от хрипов, криков и слез умирающей. Расталкивая толпу, стремился отыскать любимую. Старался не прислушиваться к урчанию тофров, заполонивших город. Не вникал в многочисленные возгласы горожан. Не обращал внимания на дрожащие вздохи земли. Еще несколько часов назад мы с Инисой готовились к обряду связи, смеялись и клялись друг другу в вечной любви, а потом меня вызвали из-за первого обвала.
Может, Иниса уже ушла? Могла ли она бросить меня?
— Танит! — Оклик заставил сердце забиться чаще.
Под высокими сводами городской площади я стал высматривать Инису, но арценты метались, плохо освещая полумрак. И среди разнообразия запахов никак не удавалось разобрать ее аромат.
— Танит!
