— Что интересного ты видела? — спросил Роми, пока Кейел рыскал в сумке.
— Может, приготовить тебе еще отвара? — любезно предложила Елрех.
— Давай, — присев, кивнула. Обняла себя руками и ответила Роми, сидящему неподалеку на корточках: — Много интересного. Я получила много ответов, но появилось еще больше вопросов.
Например, как чертов браслет, который я все еще крепко стискиваю, оказался по эту сторону от Смерти драконов? Балкоры спасались через Южный выход, и это точно те самые балкоры, о которых вспоминала Ил. Быть может, она была как-то связана с Танитом? С этим чертовым трусливым парнем! И почему они не умерли, перебравшись на ту сторону? У них с драконами одна природа силы, а еще Ил упоминала, что шан’ниэрд, сильный маг, помог пересечь смертоносную преграду. Значит, горный хребет, прозванный Смертью дракона, стал опасен после обвала. Или позже? Например, во время войны Предков.
— Что, духи Фадрагоса, там произошло?
Кейел
Сумеречное небо обманывало. Казалось, оно так низко висело над нами, но каждый раз, как тонкая девичья рука тянулась к нему, я осознавал насколько мы далеки от него. Ветер бережно сдувал слабые ростки гнева — все, на что хватало моих сил. Выжат, измотан. Устал.
Ветер подбадривал. Ласкал слух шелестом трав и шепотом листвы, холодил кожу, усиливая ощущение тепла, исходящего от Ани, — то, в чем я нуждался особенно остро. Земля и травы источали ароматы, не позволяя привыкнуть к запаху хвои. И я был благодарен, каждый раз заново различия его терпкость в воздухе.
Аня опять поерзала, удобнее устраиваясь у меня под боком и укладывая голову на моей груди. Ненадолго прервала рассказ, отбирая у меня звучание своего голоса и позволяя проникнуть в наш уединенный уют смеху троицы, сидящей у костра, метрах в пятнадцати от нас. Отлежанную руку обдало жаром изнутри, стало пощипывать, но я все равно воспользовался свободой — дотянулся до волос Ани и начал пропускать их между пальцами.
Последняя спокойная ночь еще не наступила, но уже казалась скоротечной. Почему? Почему именно сегодня время стало в самом деле бесценным? До этого дня я лишь верил в это. А сейчас с каждым прожитым мигом сердце сжималось от страха. Я посмотрел на новую светлую точку, появившуюся на небе. Звезды, гигантские газовые шары, падение которых способно уничтожить Фадрагос… Это правда? Возможно, Роми не ошибается, и Ане всего лишь задурачили голову те, кому выгодно держать население Земли в страхе.
Тогда почему хочется верить ее словам? Почему хочется верить ей?
— Поэтому я не виню Десиена за его рвение, — снова зазвучал чарующий голос. — Нет, он, конечно, сволочь, но, знаешь, если бы хоть один балкор напал на тофра, то остальные бросились бы на подмогу. А они ждали смелости друг от друга. Кишка оказалась у мужиков тонка. Только и переглядывались тупо. И Танит этот… Я сейчас вспоминаю его бесхребетность, и вот… Нельзя о покойниках плохо. В общем, если Десиен на этот же момент, как и я, злится, то помощи ни от кого больше не ждет. Сам. Все сам. И он всегда будет стремиться вперед, надеясь, что, в таком случае, его хоть кто-то поддержит. Он никому не доверит инициативность. Да и вообще ни в кого не собирается верить. Ну, это если я правильно рассуждаю. Быть может, ты считаешь иначе. Ты-то его лучше знаешь.
С самого нашего знакомства я пристально наблюдал за Десом — ему никогда не нужно было никакое воспоминание реликвии, чтобы разочароваться в обществе. Он никогда не ждал чьей-либо помощи, и все, чего ему не хватало, — одобрения соггоров. Клятва лишала его полной свободы.
Я согласно промычал, отгоняя эти мысли и позволяя себе просто наслаждаться вечером. Аня продолжила нежить сердце:
— А что касается наших мудрецов… — Вздохнула тяжело, щекой потерлась о грудь. Приятно. — Перемудрили они, вот что. А в воспоминания их заглядываю, и прямо злюсь сильнее — обычные же люди! Ничего особенного, чесслово. М-м… Прости.
— Ничего, — слабо улыбнувшись, отмахнулся. — Я не передам ни Ивеллин, ни Ромиару.
— Елрех тоже не говори, — хохотнула Аня. — Так вот они мыслят так же, как и все остальные. Ну, из тех, в чьи мысли я уже заглядывала.
— А чего ты ждала?
— Ну не знаю. Гениальности, например. Мудрости какой-нибудь. Ну вот гелдовы изъясняются так, что… У нас на такой случай выражение было: «без ста грамм не разобраться». Это к дурману отсылка. Вроде как сто грамм его выпил — и мыслишь проще.
— Хороший дурман.
— Да нет, наоборот. Да и не об этом речь, а о том, что гелдовов понять невозможно. Только фангры как-то с полуслова понимают их глубокомыслие. Вот я ждала от мудрецов примерно того же, что и от гелдовов.
— Разочаровалась?
— Не то чтобы. Скорее, удивлена. Эриэль — высокомерный эльф, наверное, как и многие эльфы, но, знаешь… Человечный он внутри. То есть…
— Я понял тебя.
Наверное…
