У Нелтора история была менее трогательной и, скорее, подтверждающей мнение большинства фадрагосцев о людях. Сильнейший маг изучал многие болезни и близко сотрудничал с эльфиорами, грезящими об очищении мира от самого ужасного зла Фадрагоса — от балкоров. И мало кто знал, что этот же маг, помогший многим гильдии Очищения, укрывал Вольного-балкора и его новую подружку той же расы. Даже лучший друг и коллега, благородный рассат, не знал, с кем ежедневно делится всеми подробностями своих открытий и кому жалуется на то, что медленно и неизбежно сходит с ума. После того, как спятившего рассата, обнаружили с разодранной грудью, Нелтор оставил себе на память клочок его шерсти и перо. Сжимая их в руке, он допустил мысль, что если бы рассказал правду о балкорах другу, то, возможно, несчастье обошло бы их стороной.
Глядя на все глазами Энраилл, принимая их мысли за свои, трудно было винить кого-либо из них в выбранном пути. Как часто мы думаем: «а если бы»… Я уважала их уже за то, что они, допуская эту же мысль, не превращали ее в слабость.
— Все нормально? — поинтересовался Кейел, вырывая меня из раздумий.
Я кивнула. Присела рядом с ним на корточки и стала разглядывать его рваные символы на непонятном языке.
— Северный?
— Соггорский. — Он усмехнулся и, постучав афитакской палочкой по последней строчке, тяжело вздохнул.
— Совсем ничего? — нахмурившись, спросила я.
— Совсем.
— А у ребят?
Кейел покачал головой. Заметив, что Елрех только начинает раскладывать овощи по мискам, я уселась удобнее. Подобрала с земли первый фрагмент карты и покрутила его.
— Может, тут есть невидимый рисунок, — предположила тихо.
Кейел потер переносицу и снова покачал головой, а затем пробормотал устало:
— Елрех бы заметила.
— Что-нибудь не волшебное, а скрытое без духов и магии. У нас разное для шифровки придумывали, но я всего не знаю. Помню, что что-то нагревали, а что-то лимонным соком проявляли.
— И что предлагаешь? Портить единственные подсказки, подбирая способ к неизвестному сокрытию символов?
Скривившись, я отложила старинную ценность и потянулась к обычной карте.
— Нет, портить их не будем.
Кейел улыбнулся и вернулся к своим записям. Я погладила пальцем первое место, где мы совместно отыскали тайник.
— Ил убила Аклена там же?
— Что? — отвлекся от листка Кейел.
— Где умер Аклен?
Кейел открыл рот, но не ответил. Склонился к карте и приманил к ней Охарс, нахмурившись, уставился на скалу. Долгое молчание и напряженное пыхтение Вольного пробудили совесть, и я тихо извинилась:
— Прости. Не отвлекайся на мои расспросы. Вечно всякой ерундой интересуюсь.
— Думаю, в нашем случае важна любая мелочь. — Кейел поднял на меня глаза и улыбнулся. — Как только Ив с Роми закончат копошиться в его памяти, спросим у нее, где умер Аклен.
Я кивнула и виновато улыбнулась ему в ответ. Как только он снова погрузился в «ребус», я вернулась к разглядыванию региона Ночной смерти, а от него плавно перешла к Холмам грез. Воркование Феррари мгновенно почудилось за спиной, и я зажмурилась, но так стало только хуже. Последние мгновения жизни девчонки встали перед глазами и вызвали дрожь в теле, подтолкнули комок к горлу.
Думай о сокровищнице!
Я открыла глаза, и взор сразу же упал на Утерянное святилище. И сердце на миг замерло.
Если Ликвир-Линсар знал, как туда добраться, то мог пользоваться этим путем постоянно. Это ведь идеальное место для сокровищницы.
— Хватит ломать голову — последний ум растратите, — раздался голос Елрех от костра. — Давайте ужинать, безнадежные искатели сокровищ.
После ужина я отправилась в пещеру, где мы устроили лежанки, и попыталась уснуть. Сонными зельями злоупотреблять нельзя, поэтому Елрех сильно разбавляла их, но, кажется, я отоспалась на годы вперед, и теперь ничто не способно было отключить меня. Я лежала на боку в кромешной темноте и сжимала ис’сиару Ил, думая о сокровищнице. Безумный поиск успел стать моим образом жизни — иногда я забывала, зачем вообще ищу ее, а когда уединялась, как сейчас, осознание близости цели будоражили нутро. Я не хочу терять все, что обрела в этом мире. До слез не хочу… Когда я только оказалась в Обители гильдии, многое виделось диким, неправильным, но уже в тот момент Елрех вызывала приятные чувства. Уже тогда я понимала, к чему может привести моя задержка в другом мире, и даже говорила об этом новоиспеченной подруге. Я была уверена, что самое ужасное, что меня поджидает — выбор между двумя «родителями». Вот только ужаснее оказалось — остаться без выбора.
