— Аклен и Ил превратились в драконов, и она пролила на него огненные слезы, а затем разбилась. — Ив поежилась и, отодвинувшись от карты, обняла себя. — И они оба оставили память о себе.
— Линсира звала Аклена братом, — добавил Кейел, обдавая дыханием мое ухо.
Роми фыркнул с насмешкой и, едва не ударив меня рогом, покачал головой.
— Осталось выяснить, в какую смерть нам предстоит погрузиться.
— Чертовы птицы у него на хребте! — никак не могла успокоиться я. — Почему в подсказке говорится, что они неживые?
— Каменный булыжник! — полушепотом обозвала я ядовитого дракона и даже хотела пнуть по большой лапе, но удержалась.
Отвратительное поведение рождалось злостью. Вот только причина самой злости крылась не в хитрости мудрецов, не в Аклене, позволившем сжечь себя, и не в ребятах, с энтузиазмом набросившихся на след сокровищницы. Или все же в последнем… Я посмотрела на Кейела, и страх накатил с новой силой, разжигая безумный гнев на себя, на Фадрагос, на Землю — на всю жизнь. Кейел пристально разглядывал морду дракона, и я боялась, что он вот-вот найдет очередной ключ к сокровищнице.
— Птицы ненастоящие, — оглушил меня Роми, приближаясь к Кейелу. — Воздух сквозь них проходит без труда. — И насмешливо протянул, размахивая хвостом: — На хребте жизнь завораживающая, да неживая…
— Любуешься ею, но лишний раз не приближаешься, — подхватил Кейел, убирая волосы за уши. — И только глубже заглянув, ответ на свой вопрос отыщешь. Надо осмотреть гнездо.
Сердце забилось чаще, а комок в горле стал горчить сильнее. Ну вот и еще один шаг в верном направлении…
— Что-то нашла?
Я встрепенулась и, прижав руки к груди, быстро обернулась к Ив.
— Ты чего? — Она тоже вздрогнула и, округлив глаза, уставилась на меня.
— Нет, тут ничего нет. — Голос сел, а за грохотом в ушах я его и вовсе не услышала.
— С тобой все хорошо? — Ив склонила голову, внимательнее вглядываясь в мои глаза. — Ты в последние дни сама не своя. Боишься стражей?
Я покачала головой. Ив бросила мимолетный взор на Вольных, а потом приблизилась ко мне и прошептала:
— Елрех тоже растерянная. Как ты догадалась о том, где сокровищницу дальше искать, так вы обе сразу изменились. Я вспоминала все, что знаю о Вольных, и, Асфи, мне кажется, шанс есть. Бывших Вольных не бывает, но это не говорит о том, что они умирают, как достигнут миссии. — Она вцепилась в мой локоть и замолчала ненадолго. — Асфи, ты так много сделала для меня. В том поселении… Если бы я могла, то отдала бы все ценное, чтобы забыть и никогда больше не вспоминать о произошедшем. Но это невозможно, поэтому я буду стараться помнить и то, как ты мне помогла. Я в долгу перед тобой.
— Не нужно, Ив. — Я накрыла ее руку ладонью. — Это не то, что должно обязывать.
Она мягко улыбнулась и проговорила еще тише:
— Мы со всем справимся. И ты, и я, и Елрех, и Вольные. Все вместе. Я ненавижу ведьму и считаю ее своим главным врагом, поэтому Чаша обязательно укажет мне на нее. Как только мы справимся с ней, никто в Фадрагосе больше не обвинит тебя. С помощью артефактов Энраилл и Единства мы сумеем остепенить разбойников, а потом расскажем фадрагосцам, кем на самом деле были мудрецы. Расскажем все, что нам стало известно, чтобы у северян появился шанс вернуться к духам. А Вольные… Не будем отходить от них ни на шаг. Не растают же они прямо перед нами.
В синих глазах отражалась зелень окружающего леса, и плескалось сочувствие. Если бы она знала настоящие причины моих тревог, была бы тогда так добра ко мне? Я улыбнулась в ответ и с трудом поблагодарила:
— Спасибо.
— И только зрячий дракон! — крикнула Елрех с другой стороны огромного камня. — В глазницах какой-то узор! Их нужно очистить от земли.
И сердце в который раз за день сжалось. Я не хочу расставаться так скоро…
Через несколько мгновений Ив, цепляясь за трещины, взбиралась по крыльям к другой глазнице. Роми в это время поднимался к гнезду. Кейел подошел ко мне, приобнял и, с нетерпением барабаня пальцами по моему плечу, продолжил следить за ребятами.
— А гнездо настоящее. — С трудом вытянув ветку, Роми швырнул ее на землю. — Кажется, дерево чем-то обработали.
