Через несколько часов мы снова отправимся к наставнику. Оправданное волнение нарастало. Неужели и сегодня он будет допрашивать меня и использовать для усиления эффекта Кейела? А на обед мы всей дружной толпой идем к балкору. Кажется, меня ждет трудный день.
Вопреки моим опасениям, никакого допроса наставник не устраивал. И нас даже не потащили в серую, пустую комнату. Зато отвели в склеп…Точнее, я сомневалась, что это место захоронения, но с виду очень похоже. Небольшая каменная постройка, украшенная резьбой и аккуратной крышей с черепицей, располагалась на заднем дворе богатого дома, в саду с бледными, тощими деревцами. Видимо, они росли даже в вечной мерзлоте, а вместо листьев ветви усыпали длинные колючки и крупные черные ягоды. Какой-то местный вид терновника?
Каменную дверь со множеством рисунков и символов перед нами толкал высокий неприветливый эльфиор. Она зашуршала, загудела, открывая проход во тьму; дневной свет выхватывал лишь верхние ступени лестницы, ведущей вниз. Кейел в два осторожных шага задвинул меня за спину. В его молчаливом жесте я уловила беспокойство и заботу обо мне, но быстро отогнала эту мысль. Или правильней сказать, перестала романтизировать, вспомнив о Единстве. Наставник, одетый в черный меховой плащ, стоял неподвижно, ожидая, когда второй слуга, фангр, спустится первым. Кажется, он разжег настенные факелы — огонек едва замерцал в темноте, где-то очень далеко. Только после этого старый соггор, приподнимая плащ направился вниз. Мы последовали за ним.
Спускались в полумраке, разгоняемом светом факела, долго. С каждым метром воздух становился более спертым, кислым, раздражающим носоглотку. На стенах изморозь истончалась, и все чаще блестели капельки воды. Рисунки углублялись, а духи, до этого времени крепко спящие во мне, пробудились, разволновались, заражая беспокойством и меня тоже.
Внизу нас встретила квадратная комната с двенадцатью колоннами и низкими постаментами между ними. На постаментах чаши блестели медными боками, а в них горел огонь, заставляя тени танцевать и освещая алтарь.
Надеюсь, не жертвенный.
Каменные стены украшал барельеф, и рисунки можно было бы разглядывать вечно, но меня привлекли отполированные полукруглые выступы, на которых стояли сундучки. К одному из них и направлялся наставник, громко приказывая:
— Снимай куртку, разувайся и ложись на алтарь.
— Уже? — невольно вырвался шепот.
— Что с ней будет? — Кейел прошел к алтарю вперед меня, осматривая его так, будто искал ловушку.
— С ней все будет хорошо, — открывая сундук, ответил соггор.
И даже если бы я видела не его спину, а глаза, все равно бы не поверила. А как можно верить черноте?
Фангр безмолвно забрал мою куртку и дождался, когда я разуюсь. На удивление, ступни коснулись теплого камня, но воздух из-за сырости все равно казался холодным.
Алтарь. Если бы не спокойствие Кейела, стоящего рядом, я бы приближалась к этому жертвеннику менее смелее. Когда легла, долго мучилась с руками, упрямо не желая складывать их на груди, но именно это отчего-то казалось удобнее всего. Вытянула руки по швам и стала разглядывать высокий, с влажными разводами потолок. Странно, что в его глубоких узорах не поселилась черная плесень.
Соггор подошел ко мне, удерживая в руках толстую ветку. Обычная ветка, очищенная от коры, и на конце похожа на куриную лапку.
— Будь бережна с ней, — мягко попросил наставник, но я прямо кожей ощутила угрозу.
Поняла: вредить этой палке смертельно опасно…
Наставник повернулся к Кейелу и оглушил тихим указанием:
— А ты сходи попей чаю. Аргонв приготовил изумительный пирог.
Вольный обомлел. Через секундное замешательство усмехнулся, опуская голову.
— Нет, — покачал ею, — я не оставлю Асфирель одну.
— Ей ничего не угрожает.
— Тогда почему меня прогоняете?
— Она не откроется при тебе.
— Что это значит? — Кейел вперился в наставника пытливым взглядом.
Я приподнялась на локтях и затаила дыхание. Соггор улыбнулся.
— Кейел, оставь нас. Не уйдешь ты, я заставлю уйти вас обоих.
— Я спасаю Фадрагос, — с угрозой в голосе напомнил Вольный.
Черные глаза теперь смотрели на меня, а голос наставника напитался ехидцей:
— Необычный метод. Я более чем уверен, что мир можно спасти разными способами, и для этого не обязательно спасать девушку, рождающую в тебе сомнения по отношению к миссии. Не так ли?
Кейел шумно дышал и молчал, а я ждала его решения. Когда он взбегал по лестнице, меня разрывали противоречия. Это правильно, что Вольный прежде всего оберегает свой мир. Зато после его выбора затылок с легкостью коснулся твердой поверхности, а с души словно камень упал.
Все это правильно.
— Прижми ветку к груди, — со спокойствием произнес наставник. — Она несет в себе воспоминания древних. Закрой глаза.
Ладони сжали гладкую поверхность, веки опустились.
— Асфирель, ты можешь доверять мне.
Невольно фыркнула — надеюсь, соггор не услышал.
Он, встав у меня в изголовье, продолжил:
