Для выявления таких мотивов хотя бы на уровне гипотезы отметим, что в «мемуарах» отчетливо выделяются четыре темы или сюжетные линии: Новгород и падение его вольности; княжна Серафима с ее несчастной любовью и позднейшим увлечением книжностью; Назарий и его трагическая судьба; жизнь семьи княжны Серафимы (отца, брата, родственников). В той или иной степени все эти темы или сюжетные линии очерчены на основе реальных фактов общероссийской и собственно новгородской истории, что говорит о знании фальсификатором основного корпуса введенных в научный оборот исторических источников (прежде всего Софийской второй летописи). Названные сюжетные линии объединяет фигура княжны Серафимы – монахини Марии, волевой и умной русской женщины, которая предпочла после смерти возлюбленного светской жизни монастырь. Здесь в монашеских бдениях, в чтении и переписывании книг она нашла духовную утеху.
«Мемуары» подробно и последовательно раскрывают читателям образ мыслей, характер, поступки русской женщины рубежа XV – XVI столетий. И здесь нам следует вернуться на несколько десятилетий назад и вспомнить, что в 1803 г. на страницах популярного журнала «Вестник Европы» впервые была опубликована статья Н. М. Карамзина «Известие о Марфе Посаднице, взятое из жития св. Зосимы». «Женщины, – писал Карамзин, – во все времена и во всех землях жили более для семейственного щастия, нежели для славы: мудрено ли, что их имена редки в Истории?» Тем не менее, продолжал будущий историограф, природа иногда создает и женские незаурядные характеры, примером которых может служить и Марфа Борецкая. Описав ее злоключения, Карамзин выразил желание, чтобы «когда-нибудь искусное перо изобразило нам галерею Россиянок, знаменитых в истории или достойных сей чести… Правда, что русские летописцы, в которых должно искать материалов для сих биографий, крайне скупы на Подробности; однако ж ум внимательный, одаренный историческою догадкою, может дополнить недостатки соображением, подобно как ученый любитель древностей, разбирая на каком-нибудь монументе старую Греческую надпись, по двум буквам угадывает третью, изглаженную временем, и не ошибается»15.
Сопоставив эти слова Карамзина с «мемуарами» старицы Марии, мы можем легко увидеть, что фальсификатор старательно следовал предложенной программе. Героиня «мемуаров» – одна из представительниц галереи Россиянок, не столько знаменитая в истории, сколько достойная своими личными качествами и судьбой занять почетное место в пантеоне замечательных русских женщин. Автор подделки при ее изготовлении внял и другому совету Карамзина: изложить биографию своей героини, пользуясь не только летописями, но и догадкою, соображением, реконструируя по своему разумению судьбу придуманной им незаурядной женщины конца XV – начала XVI в.
Таким образом, мы, возможно, выявили один из мотивов создания «мемуаров» старицы Марии. Но автор подделки, приступая к своему замыслу, не мог не считаться с исторической наукой своего времени. Показательно, что первая публикация «мемуаров» появилась в 1847 г., спустя два года после выхода книги С. М. Соловьева «Об отношении Новгорода к великим князьям», являвшейся его магистерской диссертацией, защищенной в 1845 г. (в 1846 г. диссертация была переиздана с дополнениями и примечаниями).
Книга Соловьева вызвала немало споров. Все повествование автора было пронизано оригинальной концепцией, в основе которой лежал тезис об определяющей роли в истории удельной Руси борьбы «старых» городов с «новыми». Согласно Соловьеву, например, вече являлось принадлежностью исключительно «старых» городов, в которых его власть и власть княжеская находились в неопределенном отношении, «новые» города не имели самостоятельного быта, долгое время зависели от городов «старых» и т. д. Эти и другие идеи Соловьева встретили как возражения, так и поддержку. Развернулась большая полемика. «Мемуары» старицы Марии заняли в ней свое место. Согласно им, первопричиной «опалы» на «старый» город Новгород являлся только навет озлобленного из-за несчастной любви Назария. Никаких более глубинных причин разгрома Новгорода вроде бы и не было. Великий князь всего лишь обеспокоился возможной изменой в одной из своих «отчин». Автор «мемуаров» тем самым вполне определенно высказался против концепции Соловьева, противопоставив ей обыденный рассказ, «реальную» жизнь новгородской барышни.
Разочарование – почти всегда неизменный спутник разоблачения подлогов. Но «мемуары» старицы Марии, несмотря на очевидные оплошности, допущенные при их изготовлении, продемонстрировали и благородство замысла, и недюжинные способности фальсификатора (хотя бы в стилизации своего повествования под «древность»). Поэтому «мемуары», исключенные из времени, к которому пытался отнести их создатель, остались памятником русской литературы и исторической мысли первой половины XIX в.