Жаркие споры «Рукопись профессора Дабелова» вызвала на X Археологическом съезде в Риге в 1896 г. В прениях до докладу Белокурова профессор Р. Гаусманн достаточно осторожно выразил свое отношение к этому документу. С одной стороны, он «признавал известие Дабелова очень сомнительным», но с другой – подчеркивал важность того, что «Клоссиус относится к нему с полным доверием»22. На иную позицию встал Ю. А. Кула-ковский, отметивший, что в «Записке анонима» названы произведения, «или совершенно исчезнувшие для нас, или сохранившиеся в ничтожных фрагментах, а такое сочинение, как Historiarum Цицерона, даже никогда не существовало»23.
Осторожно выразил свое отношение к «Рукописи профессора Дабелова» Н. Н. Зарубин, ограничившись краткой историографической справкой и замечанием, что «Записку анонима» «как по обстоятельствам ее открытия, так и по сообщаемым ею сведениям считают не внушающей доверия, и ряд исследователей ее достоверность отрицает»24. Немногословны в своих заключениях и многие из позднейших исследователей. Так, М. Н. Тихомиров в работе о библиотеке Ивана Грозного ничего вообще не говорит о «Рукописи профессора Дабелова»25, А. А. Зимин ограничился замечанием, что находка оригинала этого источника существенно помогла бы «разгадать тайну библиотеки Ивана Грозного»26.
Правда, продолжают звучать и голоса сторонников подлинности этого источника. Книговед М. И. Слуховской полагал, что «Записка анонима» «наиболее заманчивый, хотя и "ненадежный", то есть подлинный, но не во всем достоверный, источник о библиотеке московских царей»27. Много внимания анализу и розыску «Рукописи профессора Дабелова» посвятил археолог и писатель И. Я. Стеллецкий. Вот как передает он рассказ Клоссиуса о находке и утрате «Записки анонима». Дабелову, пишет Стеллецкий, «посчастливилось найти в архивной связке, выписанной из пер-новского архива, черновую, неоконченную Веттермановскую опись библиотеки Ивана Грозного…, по использовании (он. – 3. К.) вернул [ее] в Пернов. Затем, под нажимом профессора Клоссиуса, Дабелов потребовал ее обратно для доследования, но уже не получил»28. Более того, по сообщению Стеллецкого, сам он, готовясь в 1913 г. к XV Археологическому съезду в Новгороде, нашел эту связку «в Пернове и лично просмотрел всю опись»!29
Как источник, абсолютно не подверженный каким-либо сомнениям, «Записку анонима» использовал в своих книгах писатель Р. Т. Пересветов30. Немало усилий на ее поиск и изучение потратил и писатель В. Н. Осокин, опубликовавший в свое время в газетах и журналах целый ряд очерков о библиотеке Ивана Грозного. По его словам, покойный Стеллецкий, говоря ему о своей находке в 1913 г. оригинала «Рукописи профессора Дабелова», убеждал: «Поезжайте в Пярну…, быть может, там все-таки уцелел список Дабелова. Я старый и больной и не могу туда поехать»31.
Осокин в конце концов внял настойчивому пожеланию Стеллецкого. Побывав в Пярну и Тарту, он заявил, что ему удалось обнаружить «следы» «Записки анонима»: свидетельство о заметке в пярнской газете о состоявшейся в городе в 30-х гг. выставке «древних пярнуских актов, а среди них и считавшийся потерянным список библиотеки Ивана Грозного». По словам Осокина, его добрый знакомый тартуский краевед Пент Нурмекунд взял на себя нелегкий труд просмотреть в поисках этой заметки весь комплект газеты за 1930 – 1934 гг. Увы, положительных результатов мы пока не имеем.
Да и как им быть, если сам Осокин спустя несколько лет после столь обнадеживающего сообщения уже ни слова не говорил о разысканиях Нурмекунда. Как им быть, если в писательском воображении Осокина, как и Стеллецкого, даже пересказ статьи Клоссиуса о находке и утрате «Рукописи профессора Дабелова» весьма далек от оригинала. Послушаем, однако, Осокина, а заодно сравним его рассказ с приведенным выше рассказам Дабелова.
«Все началось с того, что в 1822 г. на имя профессора Дерпт-ского университета Христиана Дабелова пришел пакет, отправленный из небольшого приморского городка тогдашней Эстляндской губернии Пернова. Дабелова это не удивило. По его просьбе – а был он к тому времени уважаемым ученым-юриспрудентом – из разных городских архивов то и дело присылали ему для публикации в специальных изданиях старинные документы… Однако, вскрыв пакет, на этот раз Дабелов не мог не удивиться… пунктуальный Дабелов тщательно снял копию, отправил письмо обратно и, верный своей привычке публиковать каждый важный документ, напечатал о нем сообщение в одном из рижских изданий». И далее: «Мы, конечно, не можем документально точно восстановить происходившую между ними (Дабеловым и Клосси-усом. – В. К.) беседу, но из дальнейшего хода дела выясняется, что Клоссиус спросил Дабелова, имеется ли у него подлинная рукопись, и огорчился, узнав, что он отправил ее назад… Успокоившись, Клоссиус подумал, что, собственно говоря, эта странная потеря не так уж велика: важна в конце концов не бумага, а сама библиотека»32.