Касаясь обстоятельств открытия и утраты «Записки анонима», а также сомнений в ее подлинности, Амосов пытается доказать, что все связанное с этим легко объясняется другими аналогичными случаями: находкой и гибелью в конце XVIII – начале XIX в. ряда действительно древних памятников, типологией действительных подделок и их мотивами и т. д Однако все приведенные им примеры не отражают какой-либо закономерности, в которую можно «вписать» «Рукопись профессора Дабелова», и не служат подтверждением ни подлинности, ни поддельности ее.
Наконец, говоря о самом Дабелове, Амосов старается убедить читателя в том, что у него не обнаруживается ни явных мотивов фальсификации, ни необходимых знаний для изготовления подделки. Относительно мотивов фальсификации мы поговорим позже, что же касается эрудиции профессора Дабелова, нельзя не признать странным, что Амосов, приписывающий обширные познания неизвестному пастору, отрицает их у Дабелова – автора целой серии книг, специально посвященных истории права, и к тому же человека с европейским университетским образованием.
Анализ содержания «Записки анонима» Амосовым не дал никаких новых доказательств ее подлинности. Остались неопровергнутыми и все те соображения, которые были высказаны Лихачевым и Белокуровым об обстоятельствах появления и исчезновения «Записки анонима». Однако справедливости ради нужно отметить, что в статьях и комментариях Амосова к изданию книги Зарубина о библиотеке Ивана Грозного не утверждается подлинность «Рукописи профессора Дабелова» и даже констатируется, что уверенность Осокина в существовании этого документа и его полной достоверности пока не подкреплена должным анализом всех источников.
Сомнения в подлинности «Рукописи профессора Дабелова» и до сих пор являются чрезвычайно важными. Мы не будем их повторять здесь, приведем лишь в развитие и дополнение ряд новых соображений.
Прежде всего укажем на противоречие в словах Дабелова, переданных Клоссиусом. По показанию Клоссиуса, Дабелов получал материалы для своих ученых «штудий» как из официальных хранилищ, так и от «посторонних лиц», то есть из частных собраний. Между всеми этими бумагами им и была обнаружена связка, обозначенная самим Дабеловым номером 4. То есть происхождение «Рукописи профессора Дабелова» совершенно не ясно: попала ли она к нему из официального хранилища или из архива (коллекции) частного лица. Поэтому представляется непонятным решительное намерение Дабелова и Клоссиуса разыскивать оригинал «Записки анонима» в официальных хранилищах. Объяснить это можно только одним – стремлением связать происхождение документа именно с официальным хранилищем, оттенив тем самым один из формальных признаков его подлинности.
В сообщении Клоссиуса имеются и хронологические неувязки. Он определенно указывает, что по приезде в Дерпт в 1824 г. его первым желанием было найти оригинал «Записки анонима». Однако далее следует, что, с одной стороны, сам Дабелов уже в 1820 г. разыскивал его, а с другой стороны – их совместные поиски относятся к 1826 г.; именно этим годом Клоссиус датировал описание рукописи, сделанное для него Дабеловым, а следовательно, он не мог проводить разыскания раньше – бессмысленно Искать то, о чем не имеешь представления. Мы не беремся объяснить эти несоответствия, отметим лишь, что сами по себе они Довольно странны.
Обратим внимание и на ряд других моментов. В первом известии о «Записке анонима», приведенном Дабеловым, говорится только о рукописях юридического содержания из библиотеки московского царя. Документ, опубликованный Клоссиусом, содержит перечень не только юридических, но и исторических и литературных сочинений античности, порождая естественные подозрения в доработке, дополнении «Записки анонима» после 1822 г. Ряд включенных в нее сочинений соответствуют тому, что стало о них известно в 1822 г. или позже. Так, в «Рукописи профессора Дабелова» упоминаются «Светониевы истории о царях» и сказано об их переводе немецким пастором. Примечательно, что еще хронист П. Иовий в своей книге о Московском царстве, изданной в 1600 г., сообщил, что русским известен перевод некой «Истории римских императоров». Это было использовано Н. М. Карамзиным в 7-м томе «Истории государства Российского»: «Мы имели в переводах сочинения св. Амвросия, Августина, Иеронима, Григория, Историю римских императоров (вероятно, Светонову), Марка Антония и Клеопатры…»37