Далее «Рукопись профессора Дабелова» упоминает «Цицеро-нову книгу de republica и 8 книг Historiarum». Если о «Historiarum» ничего не известно и поныне, то о «de repubjica» первое известие появилось в 1822 г., когда были опубликованы найденные фрагменты этого сочинения, а в 1823 г. появился их французский перевод. Более того, в 1824 г. в «Лейпцигской литературной газете» со ссылкой на записки о России Л. Мюллера (Меллера), изданные в 1585, 1586 и 1606 гг., сообщалось, что Волынский дворянин Войнуский имел у себя это сочинение. Год спустя известие об этом было опубликовано в России П. И. Кетшеном. «Мы не теряем надежды, – писал он, – чтобы случай, а особливо усердие почтенных соревнователей истинного просвещения не открыли нам рукописи, коея погибель можно бы почесть существенною потерею для классической литературы, а утайку – литературным преступлением»38.
Приведенные факты обращают на себя внимание примечательным совпадением появившихся в 20-х гг. XIX в. известий о ряде произведений античности с данными «Рукописи профессора Дабелова».
Но для окончательного решения вопроса о фальсификации этого источника попробуем выяснить, что было известно о библиотеке московских государей к тому времени, когда «Записка анонима» попала в поле зрения ученых.
Еще в 1776 г. библиотекарь Императорской Академии наук И. Бакмейстер, приводя рассказ Арндта о том, как Иван Грозный показывал Веттерману свою библиотеку, отметил, что этот рассказ недостоверен39. В 1780 г. профессор Московского университета X. Ф. Маттеи также выразил сомнение на этот счет, хотя и заметил: «Если и истинно то, что передают о библиотеке, то нужно думать, что в ней были греческие и латинские печатные книги»40.
В начале XIX в. наиболее полный, хотя и специально не систематизированный свод известий о библиотеке был помещен в «Истории» Карамзина, ее первых девяти томах, вышедших в 1818-1821 гг.
Уже в пятом томе своего труда, говоря о состоянии страны «от нашествия татар до Иоанна III», историограф коснулся Синодальной (Патриаршей) библиотеки, полагая, что в основе ее «была митрополитская, заведенная во время господства ханского над Россией и богатая не только церковными рукописями, но и древнейшими творениями греческой словесности»41. В следующем томе Карамзин пространно рассказал о женитьбе Ивана III на Софье Палеолог и отметил, что после этого «многие греки» «обогатили спасенными от турецкого варварства книгами московские церковные библиотеки»42.
Седьмой том «Истории» содержал еще более любопытные, ранее вовсе неизвестные сведения из обнаруженной Карамзиным в библиотеке Троице-Сергиевой лавры «Рукописной повести, или Сказания о Максиме иноке Святогорце Ватопедские обители». Василий III, писал, основываясь на этом сказании, Карамзин, «в самые первые дни своего правления, осматривая богатства, оставленные ему родителями, увидел множество греческих духовных книг, собранных отчасти древними великими князьями, отчасти привезенных в Москву Софиею и лежавших в пыли без всякого употребления. Он хотел иметь человека, который мог бы рассмотреть оные и лучшие перевести на язык славянский: не нашли в Москве и послали в Константинополь…»43 Рассказав, далее, о приезде Максима Грека, Карамзин продолжал: «Увидев нашу библиотеку, изумленный Максим сказал в восторге: "Государь, вся Греция не имеет ныне такого богатства, ни Италия, где латинский фанатизм обратил в пепел многие творения наших богословов, спасенные моими единоземцами от варваров Магомето-вых"»44.
Наконец, в девятом томе «Истории» читатели познакомились с рассказом дерптского пастора Веттермана из «Хроники» Ниенштадта, изложенным Карамзиным по изданным в середине XVIII в. сочинениям Гадебуша и Арндта. «Царь, – писал Карамзин, – отменно уважал сего добродетельного мужа (Веттермана. – В. К.) и велел ему разобрать свою библиотеку, в коей Веттерман нашел множество редких книг, привезенных некогда из Рима, вероятно, царевною Софиею»45. Заметим, что Карамзин достаточно точно передал рассказы Гадебуша и Арндта по «Хронике» Ниенштадта. Гадебуш писал о Веттермане как о бывшем на отличном счету у русского царя, а Арндт добавил, что Веттерман должен был «привести в порядок превосходную царскую библиотеку, которая некогда пришла из Рима и, наверное, более ста лет лежала спрятанной за тремя сводами»46.