На наш взгляд, фальсификатор пользовался еще одним источником при фабрикации подлога. Еще в XVIII в. в Европе стало известно сочинение Веспасиано да Бистиччи «Жизнеописания замечательных людей XV века». Среди прочих здесь было помещено и жизнеописание герцога Урбинского Федерико. Веспасиано да Бистиччи, рассказывая о жизни своего героя, писал, что тот не только хорошо владел ремеслом воина, но и знал латинскую, греческую литературу, теологические сочинения. Желая приобрести светское образование, Федерико «прочел и часто перечитывал поэтов и исторические сочинения Ливия, Саллюстия, Квинта Курция, Юстина, комментарии Цезаря, которые без конца восхвалял; прочитал все сорок восемь жизнеописаний Плутарха в разных переводах; Эмилия Прода, Корнелия Тацита, Светония «Жизнь двенадцати цезарей…». Безмерно почитая латинских и греческих авторов, как духовных, так и светских, он замыслил то, что тысячу лет не замышлял ни один из государей, а именно: устроить библиотеку… В этом деле он пошел по тому пути, по какому должен идти всякий, кто желает собрать достойную и ярославленную библиотеку: он начал с латинских поэтов, а также с комментариев к ним, если были таковые; потом собрал всех ораторов, все их произведения, все сочинения Туллия и латинских авторов, все наилучшие грамматики, так что не осталось ни одного латинского писателя, которого бы он не заказал для своей библиотеки. Затем он собрал все истории, какие можно найти из латинских авторов, и из греческих тоже, переведенных на латинский язык. Что касается моральной и естественной философии, как латинской, так и переведенной на латынь с греческого, то не было ни одного автора, которого бы герцог не приобрел для своей библиотеки. У него были все произведения отцов церкви на латинском языке. И какие сочинения! Какие книги! Какое исполнение! Особенность же этой библиотеки, равной которой мне нигде не приходилось встречать, в том, что все писатели, как духовные, так и светские, все сочинения, как оригинальные, так и переведенные, представлены в ней целиком, до последней страницы»50.
Нетрудно заметить параллели в «Записке анонима» и рассказе Веспасиано да Бистиччи. Герцог Урбинский, воин-библиофил, оказался как бы прообразом некоего могущественного московского царя – собирателя древних греческих и латинских авторов.
Итак, из всего сказанного мы можем сделать теперь уже безусловный вывод о фальсифицированном характере «Записки анонима», написанной на основе «Истории» Карамзина. «Записка анонима» подчеркивала прокатолические симпатии некоего московского царя и в этом отношении не только развивала соответствующий рассказ Карамзина, но и полемизировала с той его частью, которая указывала на интерес русского общества к греческой духовной культуре.
Кто же мог быть автором этой фальсификации? Ответ на этот вопрос напрашивается сам собой: Дабелов. И дело здесь не только в том, что фальсификатор решил поспорить с Карамзиным, изобретя для этого столь оригинальную форму. Им руководили и более прозаические интересы.
Уже ко времени появления «Записки анонима» в зарубежных ученых кругах сложилось твердое убеждение о наличии в хранилищах России ценнейших древних рукописей на греческом и латинском языках. Оно сформировалось прежде всего благодаря трудам профессора Маттеи. Саксонец по происхождению, он в 1772 – 1784 гг. и в 1804 – 1811 гг. жил в России, активно занимаясь изучением греческих и латинских рукописей, хранившихся в Синодальной библиотеке. Его классическое многотомное описание греческих рукописей этой библиотеки не потеряло своего научного значения до сих пор. Вышедшее в свет в 1776 – 1895 гг. в Лейпциге, оно породило среди европейских ученых серьезные надежды на возможность открытия в библиотеках и архивах России классических раритетов. Здесь упоминались произведения Галена, Гесиода, Плутарха, Пиндара, Софокла, Страбона. Эти надежды разделял и Дабелов. Напомним, что 19 октября 1819 г. он обратился к попечителю Дерптского университета с предложением издать на казенный счет «Guris eivilis» и через два года получил на это субсидии от министра духовных дел и народного просвещения. Но Дабелова опередили с аналогичной публикацией в Германии, и поэтому 26 ноября 1822 г. он официально попросил прекратить субсидировать его издание. Отметим совпадение во времени появления «Записки анонима» и выхода публикации в Германии, на которую Дабелов написал разгромную рецензию, отмечая ее неполноту. Судя по первому известию о «Записке анонима», в ней перечислялись только рукописи исключительно юридического содержания. Иначе говоря, Дабелов подчеркивал, чем могла бы обогатиться вышедшая в Германии книга в случае, если бы ее издатели обратились в русские хранилища. «Записка анонима» как бы подтвердила это.