— Кто я есть на самом деле? Откройте глаза, и вы сами поймете: я — Адальберт Ольфсгайнер, камердинер семьи Вельф! Я тот, кто в совершенстве выполняет любую домашнюю работу от мытья полов до приготовления еды. Я тот, кто незаменим в опасных ситуациях. Я тот, кто останется честен и верен вам тогда, когда остальные отвернутся. Я — слуга. Я — ваша опора. Я — мужчина. И Вы это сделали меня таким!
— О! Мужчина? В самом деле? — зло выдохнул Северин, притягивая Ольфсгайнера к себе за талию. — Раз уж эта моя вина, то позволь же мне разубедить тебя в этом.
Адальберт, обладатель прекрасной реакции, сразу понял, что произошло, когда чужие губы коснулись его, а теплый язык проник в рот. Растерявшись, он попытался оттолкнуть герцога, но чужие руки держали крепко. Его Светлость был гораздо сильнее камердинера физически и не постеснялся этим воспользоваться, пытаясь продлить поцелуй как можно дольше. Ольфсгайнер замер в замешательстве, не зная как поступить. Его с детства обучали боевым искусствам, он мог избавиться от этих навязанных объятий, но тогда он сделает герцогу больно. Этого верный камердинер допустить не мог.
«Не так я себе представлял свой первый поцелуй», — промелькнуло в голове камердинера, когда он попытался вытолкнуть язык герцога из своего рта.
Северин, который вот уже три месяца каждый день думал о том, как подобраться к своей цели, был настолько возбужден, что позволил своим рукам опуститься ниже талии Адальберта. Но его жертва стерпела и это. Чужие образы, голоса и запахи привычно вторглись в сознание Вельфа-старшего. Он удовлетворенно заметил, что среди них нет ни одного момента, который вызвал бы в его душе негативный отклик. Объятья стали еще сильнее, а поцелуй глубже. В мозгу Северина мелькнула непривычная для него мысль: он хотел бы растянуть эти несколько минут до самой своей смерти. Подобное было невозможно по определению, но мужчина попытался. Когда Адальберту перестало хватать воздуха, поцелуй на мгновение прервался. Однако стоило камердинеру сделать вздох, как сражение началось сначала.
Лишь только когда хлопнула дверь кабинета, у Ольфсгайнера появилась возможность освободиться. Он с силой оттолкнул от себя растерявшегося на минуту герцога и отошел к окну, став так, чтобы между ними оказался стол.
— Успокой меня и скажи, что сейчас сюда заглянул Вестэль, а не кто-нибудь из слуг, — произнес Вельф-старший, оглядываясь на дверь.
Казалось, недавний поцелуй и вовсе вылетел у него из головы. Мужчина выглядел спокойным, как сытый удав.
— Мне никогда не понять, что у вас на уме, милорд, — со вздохом сказал Адальберт. — Обычный мужчина на вашем месте был бы рад, если самый дорогой для него человек не увидел бы, как он целуется с представителем свое пола. Это мерзко.
— Вероятно, ты прав, — глубокомысленно покивал головой герцог. — Однако Вестэлю я хотя бы могу все объяснить, тогда, как слугу мне придется отвести к нашему дорогому имперскому палачу чтобы тот стер ему память. Или убить его. Да, так будет проще. В конце концов, Уильяму я и так сильно задолжал… И, кстати, тебе ведь не было мерзко? Да или нет? Отвечай.
Адальберт на мгновение прикрыл глаза и сжал челюсти. Он был согласен на эту пытку, лишь бы сохранить нынешнее положение дел.
— Мне… — сдавленно прохрипел он.
— Не надо, — погрозив ему указательным пальцем, произнес Северин. — Не стоит пытаться идти против своей природы. Все равно не получится. Ты не можешь соврать.
Ольфсгайнер сокрушенно вздохнул, теряя свою обычную невозмутимость, и оперся руками о столешницу.
— Не понимаю, — потерянно сказал он. — Я ведь обманываю всех вот уже десять лет. Но когда дело доходит до слов, до сих пор горло, будто кто-то рукой сжимает, и мне не хватает воздуха.
Руки герцога создали жидкие аплодисменты. Он выглядел довольным.
— Вот видишь, ты уже сама созналась, что всех обманываешь, Адель. Ты делаешь успехи, — похвалил ее Северин веселым голосом. — Но, может, настало время задуматься о своей жизни и перестать обманывать хотя бы себя? Глядеть, как целуются двое мужчин мерзко. Согласен. Но вот в чем вся шутка: ты не мужчина, Адель, никогда им не была и никогда им не станешь, даже если тебе очень сильно этого захочется.
— Я не… — попыталась сказать девушка, но стала задыхаться уже на третьем слове.
— О, давай, сделай мне подарок. Скажи, что ты мужчина, — также весело, но уже с издевкой в голосе произнес все еще возбужденный Северин. — А! Я забыл. Ты же не можешь. Ведь ты на самом деле женщина.
Он подошел к столу и заглянул в ее глаза, словно пытаясь заставить девушку запечатлеть этот момент в своем сознании.
— Помни об этом, — интимным голосом прошептал герцог. А спустя пару секунд обычным тоном добавил: — И, кстати, ты ошиблась кое в чем. Вестэль — не самый дорогой мой человек. У меня вас двое. Пожалуйста, задумайся об этом… Адель?
