— Она — «Зеркало Мира». Давным-давно в Геральдхофе родился ребенок, который видел насквозь любую ложь. Когда он вырос, то стал ходить по миру, разоблачать неправду и показывать людям истину. Но его слова сеяли повсюду хаос, потому что люди не умели жить безо лжи. «Зеркало Мира» напротив не умело говорить неправду. И однажды его пригласили во дворец к одному правителю, и он пришел. Король слышал, что люди называют его тираном и деспотом. Обеспокоенный слухами и вероятностью народного бунта, он хотел знать, правда ли это. «Зеркало Мира» ничего никогда не боялось, оно подтвердило слова народа. Тогда правитель разозлился, он заявил, что пророк перед ним фальшивка. Король приказал разорвать «Зеркало Мира» на четыре части и разбросать его тело на каждую сторону света. После он завещал всем потомкам поступать также со всеми теми, кто назовет себя «Зеркалом Мира». Спустя год разъяренный народ разорвал на множество маленьких кусочков самого короля, который и в самом деле оказался тираном и деспотом… Это была моя любимая сказка. Оказывается, она правдива! Удивительно!
Вестэль посмотрел на Лидию и скептически нахмурился. Его любимой книжкой на ночь была «Большая энциклопедия холодного оружия стран Запада, Востока и Юга», которую читала ему мать. С фольклором, как и с художественной литературой в целом у него были плохие отношения. Он не понимал, как можно так близко к сердцу принимать выдуманные истории.
— Я никогда не слышал о таком сказании, — холодно произнес юноша.
— Ничего удивительного, — рассеянно сказал Северин, поглаживая большим пальцем плечо Адель. — Правитель, приказавший убить «Зеркало Мира», был королем Ранциона, поэтому только в этом регионе нашей Империи сохранилась эта легенда, превратившаяся в сказку. Если мне не изменяет память, гувернантка мисс Деллоуэй, также как и ее почтенная матушка, родом именно из этой провинции. Вероятно, кто-то из них двоих рассказал юной леди о «Зеркале Мира». Я прав?
— Правы, — кивнула Лидия, не переставая пожирать взглядом лицо Адель. — Это была мадмуазель Гирэ.
— Допустим, — согласился Вестэль, скрестив на груди руки. — Однако само существование сказки не доказывает ее правдивость.
— А ты проверь, — предложил ему дядя. — Задай Адель вопрос, ответ на который она никак не может знать. Только сформулируй его так, чтобы она могла ответить только «да» или «нет».
Вельф-младший задумался. Тот, кого он считал Адальбертом Ольфсгайнером, целых десять лет всегда находился рядом с ним. Нет ничего удивительного в том, что он знал о своем господине если не все, то многое. И была только одна область знаний, о которой камердинер не имел понятия — жизнь Вестэля до их встречи. О раннем детстве молодого господина Ольфсгайнер могла знать от слуг лиденбургского поместья или со слов дяди Северина. Однако о маленьких детских секретах не мог знать никто, кроме самого Вестэля.
Юноша в упор посмотрел на молчавшую Адель и холодным тоном начал свой допрос.
— Когда мне было четыре года я, нашел в саду мертвую птичку и попытался похоронить ее. Это правда?
— Да, — прошептала бледная девушка, неосознанно пододвигаясь ближе к герцогу.
— Я похоронил ее?
— Нет.
— Мне помешали?
— Да.
— Родители?
— Нет.
— Человек?
— Нет.
— Собака?
— Да.
Вестэль замолчал и задумался снова. Мешать ему не стали. Он был уверен, что тогда, кроме него и бульдога отца, Гервига, никого в саду не было. Однако юноша знал, что дядя умеет передвигаться абсолютно бесшумно, а он сам тогда был ребенком и, вероятно, мог ошибаться. Стоило проверить еще раз.
— Я любил маму больше, чем папу?
— Да.
— Потому что она всегда была рядом?
— Нет.
— Потому что у нее был хороший характер?
— Нет.
— Потому что отец редко приезжал и всегда что-то от нас с мамой скрывал?
— Да.
Адель отвечала четко и не раздумывая. Но Вестэль все никак не мог поверить. Он упрямо сжал зубы. Стоило проверить «Зеркало Мира» на чем-то большем, чем детские воспоминания.
— Любимую кошку дяди звали Сарой?
— Нет.
«Все верно, — болезненно подумал юноша. — Дядя лишь терпел это капризное животное ради меня. Он никогда не снимал перчаток, гладя ее, а его улыбка при этом больше походила на гримасу. И это у того, кого при императорском дворе прозвали Королем Фальши».
— У меня был младший брат?
— Нет.
— Младшая сестра?
— Да.
— Она жива?
— Нет.
«Мне было пять. Мать и отец думали, что я ни о чем не догадываюсь. Но как можно было не заметить мамин большой живот и частые приезды отца? Я ревновал к еще не рожденной сестре и часто капризничал, на руки давался только дяде Северину. Когда ребенок родился мертвым, это стало ударом для всех. Вряд ли дядя стал бы рассказывать об этой семейной тайне даже Адалю».
— Мои родители любили друг друга?
— Нет.
«Мать вышла за отца по детской помолвке. Они неплохо уживались друг с другом, но страстью между ними и не пахло. Но об этом знали все».
— Они погибли?
— Нет.
Сердце Вестэля радостно стукнуло в груди, и он с надеждой подался вперед. Может быть, семейных тайн в их роду еще больше, чем он думал?
— Они живы?
— Нет, — еще тише обычного выдохнула Адель.
— Что? Но как тогда…
