Маркиз немного расслабился. «Возможно, Арманд просто нашел с убитым общий язык и решил продолжить с ним разговор после ужина, — подумал он. — Уверен, если с ним поговорить, он так и ответит».
— Что вы можете рассказать нам о прошлом мистера Блума? Чем он занимался до того, как стал контрабандистом? Как вы встретились? Что у него за семья?
— Мы встретились впервые около пяти лет назад, — вполголоса ответил мистер Эванс. — Он тогда только остепенился и решил начать зарабатывать на жизнь честным трудом. Торговал тканями с Юга, но после того, как завал на перевале Чатрапонг был расчищен, цены на них сильно упали. Денег на семью Уильяму не хватало, а тут еще сын родился. Однажды мы выпили в кабаке «Пьяный бегемот» и разговорились. Он узнал, что я раньше провозил контрабанду из Сигурё через границу с Нордландией. Но за несколько месяцев до нашей встречи местная полиция утроила серию облав, и мое дело накрылось медным тазом. Тогда-то и родилась идея перевозить товар из Яматай через Рокухару. У Уильяма был начальный капитал, у меня — опыт. Вскоре наши дела пошли на лад, и мы разбогатели. Не было больше смысла самим заниматься перевозками. Мы нашли толковых ребят и сделали из них сплоченную команду. Все пошло нормально до недавнего времени. И вот Уильям…
Мистер Эванс печально шмыгнул носом.
— Чем он занимался до встречи со мной? Я доподлинно не знаю. Однако он был знаком со многими криминальными личностями. Да и «Пьяный бегемот», в котором мы встретились, не для благопристойной публики. Одно время среди наших знакомых ходили слухи, что в молодости Уильям состоял в банде наемных убийц «Дикие кинжалы». Но насколько они правдивы, я не знаю.
Вестэль задал еще несколько вопросов, и вскоре разговор был окончен. Когда дверь за мистером Эвансом захлопнулась, Лидия обошла стол и плюхнулась в кресло, в котором он сидел.
— Он подходит по всем параметрам. Мотив есть: после смерти партнера, он получает его долю в их общем деле. И у него нет алиби: он утверждает, что заснул сразу же после ужина для того, чтобы встать пораньше. Во время убийства никто его не видел.
— А как же насчет самой возможности совершения преступления? — задумчиво спросил ее Вестэль. — Эванс довольно щуплый. Он вряд ли смог бы проткнуть живого человека столовым ножом с первого раза. Ему не хватило бы ни силы, ни мужества.
— Может быть, он притворяется? — беспечно предположила мисс Деллоуэй. — Или же у него раздвоение личности? Я как-то читала одну книгу, в которой у одного человека их было целых семь, и при этом ни одна из личностей не знала, что делает другая.
— Это было бы слишком просто и одновременно слишком фантастично, — равнодушно произнес маркиз. — Передайте слугам: следующим пусть зовут Джонса.
Оберон Джонс вошел в кабинет следователей, словно к себе домой. Казалось, он заполнил своей фигурой всю комнату. Первым задавать вопросы начал Вестэль. Данные о личности самого допрашиваемого подтвердились. Однако когда вопросы начали касаться покойника, горячий нрав мистера Джонса дал о себе знать. И на этот раз рядом не было Его Светлости, чтобы успокоить мужчину.
— Где я был вчера между десятью и двенадцатью часами вечера? А может быть, вы мне лучше скажете, где в это время находились вы? Какого черта, — взревел Оберон, — я должен отвечать на вопросы молокососа и благородной девчонки, которые сами еще не доказали свою непричастность к убийству Блума!
И чтобы его слова казались более весомыми, Джон навис над столом и стукнул по нему пудовым кулаком.
— Успокойтесь, — ледяным тоном произнес Вестэль, чем немного остудил пыл мужчины, не привыкшего получать отпор. — Что до меня, то в это время я находился не один. Мою комнату кто-то разгромил. Так как час был поздний, я не хотел ждать приготовления новой постели и заснул в кровати своего камердинера. Адальберт Ольфсгайнер лежал рядом на раскладушке. Его сон очень чуток. Если бы я страдал лунатизмом и убивал во сне людей, то он бы проснулся. Что до мисс Деллоуэй, то у нее физически не хватило бы сил проткнуть человеческую плоть ножом с круглым концом.
Джонс громко фыркнул, выказывая свое недоверие, но все же сел обратно в свое кресло.
— …в кровати своего камердинера? — растерянно повторила Лидия. — Но он же…
Вестэль метнул в её сторону предупредительный взгляд. Конечно, совместная ночевка в одной комнате юноши и девушки (пусть она и одета, как мужчина), с какой стороны не посмотри, выглядит неприлично. Однако в прошлом он мог припомнить куда более неловкие моменты. Например, ежедневную смену одежды или совместное купание на горячих источниках в детстве. К тому же не стоило опрометчиво выдавать тайну Адальберта случайному гостю, вроде Джонса.
Лидии же взгляд маркиза напомнил совершенно о другом: она вдруг осознала, что это именно из-за нее Вестэлю пришлось ночевать в комнате слуги. Ее щеки впервые за долгое время залил румянец. Смущение заставило ее замолчать.
— К тому же с чего вы вдруг решили, что именно я мог совершить это преступление? — продолжил допрос юноша.
