— Будь вы писателем, мистер Вельф, вы могли бы стать любимцем моей сестры Марты. Однако когда в следующий раз решите сочинять сюжет для детектива, не забудьте обратиться к фактам. Maman никогда не посещала чужой дом без нас. Так что если бы у нее был с кем-то бурный роман, мы бы заметили. К тому же в нашей семье измена — прерогатива мужчин. Поэтому мотива у нее не было. Что до алиби, то она весь вчерашний вечер провела в моей комнате вместе с Глорией. Так что, браво, Ваше Сиятельство! Я аплодирую вашей фантазии, но логик из вас никакой.
Впрочем, вам повезло, ведь теперь здесь есть я. Я не позволю вам окончательно уйти в лес порождений вашего мозга слишком далеко.
— В таком случае вам стоит оставаться здесь навсегда, — со смешком произнес Вестэль. И прежде, чем осознал смысл собственных слов, добавил: — Тогда мы сможем путешествовать в дебрях моего мозга вместе. Нам будут не страшны никакие житейские бури, и, идя рука об руку, мы сможем разгадать любые загадки. «Логика Лидии и фантазия Вестэля творят чудеса. Обратившись к одному следователю, вы получите двух. Быстро, логично, надежно, недорого». Как вам такое предложение?
Лидия, смыслившая в подобных беседах не больше дворового мальчишки, согласно кивнула.
— Договорились, — довольно сказала она. — Выручку поделим пополам. Давайте звать следующего подозреваемого.
И пока девушка передавала слугам свои приказы, Вельф-младший, обхватив голову руками, второй раз за день находился в состоянии полного недоумения. Пусть и завуалировано, но он умудрился сделать предложение руки, сердца и всего остального имущества мисс Деллоуэй.
«Как так вышло? — думал он, сверля взглядом затылок Лидии. — Но она так легко развеяла мое плохое настроение… Все же Джонс прав, дядя страшный человек. Он слишком хорошо знает людей, и в частности меня. После всех этих потрясений у меня не было ни шанса устоять. Лес порождений моего мозга! Забавно».
Дверь кабинета отворилась, и в комнату зашел Арманд Блэквотер. Суровые ночные будни следственной работы продолжались.
Весь ужин Адальберт Ольфсгайнер был вне себя от злости. Однако внешне это никак не отразилось, и его работа продолжала оставаться безупречной. Злость эта, впрочем, была направлена не на какое-либо постороннее лицо, а на самого себя. Его Светлость камердинер ни в чем не винил. При его нервной, напряженной работе, да еще и при столь сложном магическом таланте нет ничего удивительного в том, что нынешний герцог Вельф немного повредился умом. Его Сиятельство и его невеста тем более были не виноваты. Адальберт злился на себя за несдержанность, повлекшую за собой обморок и разоблачение, и на свою бесполезную способность, из-за которой он не мог произнести ни слова лжи.
Когда Адель только появилась в скайдонском особняке Вельфов, она пребывала в глубокой растерянности. Девочка знала, что она нужна герцогу и что ее в этом доме не тронут. Так сказал Его Светлость, и она сразу поняла, что его слова абсолютно правдивы. Когда ее чуть не похитили через несколько дней после убийства родителей Вестэля, Северин спас ее, и девочка признала в нем своего покровителя. Рядом с ним Адель чувствовала себя спокойно и уверенно. Однако молодой маг не мог проводить с ней слишком много времени. Новые обязанности, наложенные на него императором, внезапно свалившаяся, как снег на голову, должность Судьи Теней и приближающиеся выпускные экзамены в Истангийской Академии Магии отнимали у мужчины все силы. Именно в то время, наблюдая за чернильными пятнами на лице Его Светлости, оставленными от написанных им документов, Ольфсгайнер, во что бы то ни стало, решила помочь ему.
Однако потревожить самого герцога девушка не захотела. Она обратилась к тому человеку, который постоянно находился рядом с ее покровителем — камердинеру Его Светлости Вернеру. Вернер был высоким, поджарым герольдхофцем с водянистыми глазами. Под его взглядом большинству людей становилось нехорошо, и они стремились поскорей уйти от него прочь. Адель сразу поняла, что это неспроста. Она спросила одного из слуг, почему люди не из особняка смотрят на камердинера герцога с таким ужасом. Получив в ответ историю о том, как Вернер голыми руками задушил волка, девочка решила больше не любопытствовать.
Вернер рос вместе с отцом Северина и прислуживал ему с детства. Он помогал своему хозяину, как в светских делах, так и в делах преступного мира, не забывая при этом о бытовой сфере жизни. После смерти Говарда Вернер стал камердинером его старшего сына Генриха, а после его убийства «перешел по наследству» Северину. Вернеру недавно исполнилось пятьдесят лет, и сорок из них он провел, служа герцогам Вельфам. Его репутация, как слуги, была безупречна.
