– А я вот и мешка кукурузы продать не смог, – грустно заметил кузнец.
– Не страшно, Сэм, завтра все распродашь! – подбодрил его Ральф.
– Ваше пиво, сэр, – неожиданно сказала разносчица. – Мужчина с того стола просил передать вам.
Ральф оглянулся и увидел бургомистра. Привстав, он кивком поблагодарил его за подарок. Пиво было холодным, шипящая пена аппетитно скатывалась по бокам. Добряк вытер рукавом рот и предложил тост за ярмарку. Сэм и женщина поддержали, протянув кружки и, звучно чокнувшись, в пару больших глотков осушил тару.
– Знатное пиво, – тут же заметил Добряк.
– Лучшее в городе! – добавил священник, и Ральф стукнул кружкой по столу.
Никто не ожидал, что она треснет, но, расколовшись, та разлетелась осколками по тарелкам. Ошарашенный священник схватился за крест, а кузнец перевел все в шутку, мол, Добряку больше не наливать, а то всю посуду перебьет. Посмеявшись, все убрали осколки из своих тарелок и продолжили трапезу, и только Ральф, не понимая, как это могло произойти, продолжал оправдываться, обещая возместить ущерб, даже полез за деньгами, но в этот момент масляный фонарь на столе подпрыгнул и упал набок. Фитиль погас. Кузнец тут же велел принести новый, и, как только мальчишка ушел, теперь уже тарелка с рагу подпрыгнула и разлетелась на кусочки, размазав остатки еды по столу. Священник побледнел, а кузнец, сглатывая подступивший к горлу ком, резко отодвинулся вместе со стулом.
– Вылазь, кто бы ты ни был? – крикнул он, тыкая ножом в свисающую со стола скатерть.
Под столом было пусто.
– Клянусь Богом, это не я, – залепетал Ральф.
Играя желваками, Сэм посмотрел по сторонам и довольно‑таки громко заявил: – Ну что, шутник, покажись, если смелый! Найду, кто это сделал, – заставлю съесть, что разлил!
В ответ новая тарелка подпрыгнула и разлетелась на кусочки, словно кто‑то с силой ударил по ней кулаком.
– Да чтоб тебя! – вскрикнул Сэм. И уже все заведение обратило внимание на творившуюся за их столом чертовщину. Крестьянка спряталась за широкой спиной священника, тот в свою очередь выставил распятье и сбивчиво начал читать «Отче наш!». Народ повскакивал из‑за столов, не понимая, что происходит и в чем причина суматохи. Но когда остатки еды, словно живые, стали сползаться в буквы, а буквы в слово «Лжец», крестьянка за спиной священника закричала что есть мочи, и вся толпа кубарем повалила из харчевни.
Бледный как луна Добряк смотрел и не верил свои глазам.
– Кто здесь? – пнув стол ногой, прокричал Сэм. – Выходи, – угрожая ножом, приказал он.
– Что тут происходит? – возмутился подошедший бургомистр. – Кто тут бьет тарелки?
– Сами не поймем, – ответил кузнец. – Спокойно ели – и на тебе, одна за одной тарелки в дребезги.
Всматриваясь в надпись, бургомистр попросил фонарь, и когда свет лампы упал на стол, надпись распалась, словно ничего и не было.
– Чье это место? – строго спросил Гарри.
– Мое, – тихо ответил Ральф. – Но я не понимаю, кто написал это слово.
– Какое слово? – бургомистр еще раз освятил объедки.
– Там было написано «Лжец», – уверенно заявил священник. – Лично видел, как из еды собирались буквы.
– Святой отец, ну вы‑то трезвый, – усмехнулся Гарри. – Где тут написано? Тут одно месиво из еды и битой посуды.
Присмотревшись, священник даже протер глаза, не понимая, как в осколках битой посуды и недоеденном рагу он разобрал слово «Лжец». Подошедший к нему Ральф тоже ничего не увидел. Дрожащей рукой фермер достал кошелек и отсчитал пару медных монет за разбитую посуду. А потом бледный, как взошедшая на небо луна, вышел и побрел к своей повозке. Хмель сдуло, как ночной туман. Кобыла радостно замахала хвостом, Ральф улыбнулся в ответ и натянул вожжи.
Сделка
Луна лениво освещала дорогу, где‑то за спиной трещали цикады, рябая кобыла на ходу закрывала глаза, пытаясь уснуть под скрип телеги, но вот за поворотом показалась знакомая улица, и Тук огрел кнутом спину лошади. Взбодрившись, та прибавила шаг. Где‑то со стороны ночного города послышался отчётливый стук копыт. Обернувшись, Добряк увидел несущегося рысью путника. «Кто же ночью рысью скачет? Вот болван!» – подумал он, а путник замахал фонарем, привлекая внимание.
– Тпру‑у! – натянул вожжи Ральф. «Кто бы это мог быть?» – всматриваясь в силуэт всадника, гадал он.
Резко спешившись, незнакомец уверенным шагом подошел к нему, но даже сейчас Тук не мог различить, кто это, – парчовая накидка скрывала лицо.
– Не бойся, Ральф! – поднес фонарь к лицу бургомистр. – Это я, Гарри Болд!
– Сэр, у вас всё в порядке? – удивленно промямлил Добряк. – Или я мало заплатил за разбитую посуду?
– Я здесь по другому поводу, – Гарри поставил фонарь на телегу. – Надо обсудить кое‑что…
В его взгляде горел огонек азарта, да и вел он себя странно, напряженно – кусал губы, жестикулировал. Тук впервые видел Болда таким возбужденным.
– Как насчет тыквенной наливки? Мы уже в двух шагах от моего дома, – попытался разрядить обстановку Добряк.
