– В другой раз, – улыбнулся Гарри. – Ты только пойми меня правильно, – опустив голову, начал Болд. – Мы сами не ожидали, что на ярмарку приедет так много людей. Она гремит на всю страну. Доходы казны растут, и это хорошо, – он сделал паузу и поднял голову. – Три победителя получат хорошие деньги.
– Хотелось бы, сэр, – обрадовался Ральф.
– Всё будет честно, мои парни дежурят каждую ночь, – строго заявил Болд.
– Для чего дежурят?
– На случай хулиганства – вдруг шальные головы захотят по‑тихому вернуть товар. Просто из зависти.
– А вот это правильное решение, сэр.
Покусывая нижнюю губу, Болд снова взял небольшую паузу, словно собираясь с духом.
– Тебя многие недолюбливают в Мэлоне, – неожиданно выдал он.
– Не понимаю, о чем вы, сэр…
– Мои парни могут сделать так, что возврата будет много. Или вообще не будет – все зависит от сговорчивости продавца, – взгляд Болда стал решительным. – За половину призовых твой стол будет пуст до конца состязания. Как тебе такая сделка, Ральф?
Добряк потупил взор и покраснел, но в лунном свете это было незаметно. Ожидал ли он такого предложения? Конечно нет! Поэтому и не знал что ответить, разум, как всегда, искал подвоха, но логика подсказывала – никакого подвоха нет. Одно дело, когда кто‑то посторонний предлагает аферу, и совсем другое – слышать об этом из уст главы города. И если все по‑честному, то это хорошая сделка.
Добряк слез с повозки и протянул руку.
– То есть «да»? – переспросил Гарри, не отпуская руки.
– Да, сэр, я не прочь поделится, если гарантированно выиграю.
– Я знал, что ты неглупый парень! – радостно заявил Болд, приобняв фермера. – Ладно, доброй ночи, Тук, и никому не говори о нашем разговоре.
– Разумеется, сэр.
– Жду завтра на ярмарке, сам посмотришь, как работают Джимми Дюк и его парни, – взбираясь на коня, предложил Болд. – Извини, меня завтра не будет, похороны дело хлопотное.
– Понимаю, сэр.
– А ты приходи, – улыбнулся Гарри. – Да что там, бери жену и приходите вдвоем, завтра приедут артисты из столицы, я скажу Дюку, чтобы провел вас в шатер. Уверен, будет на что посмотреть.
– Придём, – ответил Ральф и ударил кнутом кобылу. – Но, пошла!
– Добрых снов, Ральф, – крикнул ему вслед Болд.
– И вам доброй ночи, – ответил Тук.
Рябая кобыла тронулась и через пару минут езды упёрлась в знакомую калитку. Обдумывая сказанное Болдом, Добряк не сразу заметил Сару. Та, затушив фонарь, пряталась за калиткой.
– Тпру‑у, стой, – натянул он вожжи. – Ты чего тут делаешь?
– Тебя жду, – испуганно ответила жена, пряча за спиной фонарь. – Ужин стынет, вот вышла встретить, тыквы помочь разгрузить.
– А фонарь зачем потушила? – с улыбкой спросил Ральф.
– Собак испугалась, – ответила Сара.
– Ладно, пошли в дом. – Нечего разгружать!
– Ты всё продал! – заголосила от радости жена.
– Ага, – сухо ответил он, загоняя лошадь в стойло.
В доме пахло запеченными грибами с мясом, но аппетита не было, он пропал еще в кабаке. А вот выпить хотелось. Так что, силком запихивая в себя горячее, Ральф доел ужин и потянулся за тыквенной настойкой.
– Всё в порядке, милый? – спросила жена. – Видела, ты с кем‑то разговаривал у крыльца. Кто это был?
– Гарри Болд сделку предложил, – опрокинув стопку, ответил Ральф.
– Вот же неймется этим соседям, – возмутилась Сара. – Днём приходила эта полоумная, проклятиями осыпала за своего пьяницу.
– Нельзя так о покойниках.
– О Болтуне можно! Поделом ему, сам такую смерть выбрал! – ответила Сара и тут же строго спросила: – И что хотел бургомистр?
– Обещал победу – за долю от призовых.
– Нет ему веры, и тебе запрещаю с ним знаться!
– Он слово дал.
– И что с того? Ты сомневаешься в победе? Никто не вернет наши тыквы, за это я ручаюсь.
– Оно понятно, я тоже верю в это, но… – осекся Ральф. – Как‑то неспокойно на душе. Пусть подсобит, с нас не убудет. Приз большой, всем хватит.
– Я сказала «нет»! – крикнула Сара и стукнула по столу кулаком. – Нам сына растить, а ты деньгами раскидываешься. Ишь, добряк нашелся.
Сжимая кулаки, Ральф резко встал, а Сара, скривившись от боли, схватилась за низ живота, причитая, что в таких ссорах опять родит раньше срока. Толстяк налил себе стопочку и залпом проглотил наливку, потом еще одну, и ещё. Лицо побагровело, и, слегка шатаясь, он ушел в гостиную. Там, продолжая кипеть от гнева, он плюхнулся возле тлеющего камина на шкуру медведя и силком закрыл глаза, благо настойка ударила в голову и тело не особо сопротивлялось. Так что через пять минут гнев растворился, и он захрапел.
Тем же утром главный помощник бургомистра Джимми Дюк, рослый мордоворот с узким лбом и массивной челюстью, по распоряжению босса собрал соревновательный взнос за первый день торгов. А спустя час подсчёта медных монет вышел на площадь с листком бумаги.
