– Я пойду с ними. – Зоя была решительной как никогда. – Оставлять кого-то одного из вас на горе нельзя, небезопасно. Так что вы собирайте вещи, подготовьте все для обеда и ждите нас. И вот еще что. Не кормите евражек. У нас не так много еды на обратный путь.
– Так давай все пойдем? Вместе. – Нина серьезно посмотрела на нее. – Так будет безопаснее.
Зоя качнула головой:
– Не выйдет. А если Сергей приедет раньше? А лагерь пустой. Запросто может с нами разминуться. Мы же не по дороге пойдем, а коротким путем вниз.
Странно было оставлять Свету и Нину в лагере. Зоя обернулась. Девушки смотрели им вслед. Нина приобняла Свету, и та доверчиво положила голову на плечо старшей подруги.
Эта картина врезалась в память Зои. Она подумала, что многие события, что произошли на горе, ярче подчеркивал черный шлак. На его фоне поступки людей виднелись ярче. Плохие и хорошие. Добро и зло.
Зоя опять шла замыкающей. Перед ней, нехотя переставляя ноги, двигался Виктор, перед ним шли Борис, Евгений и Рэм. Когда идешь вверх, в гору, перед глазами маячит пятая точка впереди шагающего. А когда спускаешься, видишь всех, целиком.
Скрипели закопченные котелки, похрустывал черный шлак. На его фоне люди выделялись синими штанами и болотного цвета рюкзаками. И еще обувью. Жалко, что там, на Большой Удине, на шлаке возле обрыва не отпечатались следы убийцы. Или они их не заметили, потому что не искали.
На Викторе были кирзовые сапоги. Евгений шел в «полуторках», настоящих, профессиональных вэцээспээсовских туристических ботинках, которые шили в Киеве и продавались или там, или в Москве – за ними надо еще побегать. И «полуторками» назывались по весу – каждый ботинок по полтора килограмма. У Зои и Бориса были простые кеды. Они не очень подходили климату Камчатки. Быстро отсыревали, но если менять шерстяные носки, то грели нормально и защищали ноги. Рэм шел в модных заграничных кедах.
По мере спуска становилось чуть теплее, и ландшафт менялся. Стало больше травы и низких кустов, появились первые деревья, березы. Природа зазвучала. Пересвистывались птицы, стрекотали насекомые, шелестела трава.
Зоя не хотела брать карту у Рэма. Но, похоже, река, к которой они вышли, стекала с Большой Удины. А значит, именно в ней нашел последнее пристанище Юрий. В ней, выше по течению, под снежником, лежит его тело. Ее воды омывают холодный труп и несут частички его крови из раны в боку.
Сказать им или не сказать? Ведь нельзя пить эту воду. Это неправильно.
Пока она собиралась с духом, Евгений и Рэм открыли котелки и зачерпнули пугающую Зою воду. Ничего не произошло. Она нарвала травы, чтобы лучше оттереть прилипшую кашу. Мужчины мыли котлы, смывая остатки завтрака и заварки.
Зоя выпрямилась и огляделась. Река вдруг напомнила ей о старой пионерской страшилке про утопленницу, которая затягивала в реку всех, кто приходил на ее луг, нарушал границы ее владений. Может ли здесь быть чья-то земля, границы которой они нарушили? Что за ерунда, одернула она себя и снова присела на корточки и принялась мыть посуду.
Зоя тряхнула головой, отгоняя глупые мысли, и огляделась.
Река выглядела совсем не так, как там, наверху. Если на вулкане она текла в черном шлаке ущелья, по руслу, сложенному отполированными шлаковыми бомбами, лишь местами накрытая шапками снежников, то в долине был совсем другой ландшафт и больше красок. Русло становилось шире, полноводнее, вода перекатывалась по валунам, а между ними светлел песок и ил. На пойменных почвах, там, куда не доставала вода, густо росла трава, кустарники. Опасливо подходили березы, кое-где у них виднелись голые корни: все же горная река не самый безопасный сосед.
Валуны, на которых замерла Зоя, качнуло. Камень под ней подался так, что она присела, но не упала. Больше испугалась. Борис выругался от неожиданности, хлопнул себя по губам и извинился. Присел на валун, щедро зачерпнул воды, с удовольствием умылся, помыл шею и уши. Отряхнулся. Взял у Виктора несколько фляжек – набирать воду. Зоя заметила, что у барда тряслись руки, ничего не получалось, он постоянно оглядывался, будто опасаясь визита медведя.
Когда посуда была помыта, Рэм выпрямился и опять принял начальственный вид, насупился и поджал губы.
– Кто со мной наверх? Отнесем котелки и фляги. А кто останется на сбор дров и опционально – ловить рыбу?
Виктор почти подпрыгнул на первых же словах. Они с Рэмом убрали фляжки в рюкзаки и, подхватив полные котелки, пошли обратно в лагерь.
Пока Зоя провожала глазами самых трусливых мужчин группы, Евгений и Борис привязывали крючки к катушкам с леской. На лице Бориса впервые за долгое время появилась улыбка. Евгений работал сосредоточенно. Он стравил леску и привязал к ней ниткой пучок перьев. Оборвал зубами лишнюю длину.
Зачем она здесь? Что хотела увидеть? Никто не вел себя подозрительно. Точнее, она и не знала этих людей и в обычных условиях, не успела познакомиться. Сейчас же, после смерти одного из участников группы, в состоянии тревоги, все нервничали и дергались. Как же узнать среди них убийцу?
