На протянутой ладони Аллы лежал небольшой кривенький кусочек. Не геолог, скорее всего, не понял бы, что перед ним. Зоя никогда не видела его вживую, но – узнала. Золотой самородок.
– На похороны товарищей.
Зоя замотала головой.
– Бери, я сказала. – Алла вложила самородок в руку Зои и крепко сжала пальцы. – Мы спали в вашей палатке, ели вашу еду. Все по понятиям.
– Вы что, уходите?
– Да, нам нужно спешить. Тут дальше по дороге, пойдем без остановок.
– Алла, я не могу взять ворованное.
– Э, не обижай. Не ворованное. Добытое. Наша доля. Но я тебе ничего не говорила! Можешь сказать, что в реке нашла. Убери его сейчас и до прихода в город не показывай никому. Страшный металл. Сколько лет в старателях, не перестаю удивляться, на что он людей толкает.
Комсомолка не может вот так взять золото, пусть и на нужное дело. Или может – если не для себя? Ладно, она, как Скарлетт О’Хара, подумает об этом завтра. И поступит, как ей подскажет комсомольская честь. А сейчас важнее прояснить другое.
– Что же, вы не с лесоповала? Тогда от кого уходите? – спросила Зоя, когда они вернулись к палатке.
– Как и говорила, от мужа ейного. – Алла кивнула на Ольгу, которая раскладывала карты. – Я так считаю, отдала она ему долг супружеский. Вот мы скопили металл и тикаем. Продадим его зубному технику знакомому – и на юга. Спальник товарища вашего я заберу, он нам еще пригодится, а остальные вещи ты возьми, родителям его передай. – И она достала тугой сверток, связанные бечевкой свитер и портмоне. – Сухари и немного рыбы мы прихватили, не сердись. На день вам там сегодня точно хватит.
Зоя не заметила, как достала из кармана кусочек туфа с Большой Удины. Она привычно крутила его в руках, когда о чем-то думала.
– Откуда это у тебя? – нервно спросила Алла.
– С вулкана. – Зоя раскрыла ладонь с черно-бирюзовым туфом.
Алла выругалась себе под нос и резким движением выбила камешек из рук девушки так, что та даже не успела среагировать.
– Это – не твое! Ты же не спросила духов? Вот то-то. Нельзя у горы без спроса что-то брать. Сама ее станешь. Но отпустит она тебя, а подземные жители будут приходить за долгом, пока не вернешь.
Зоя открыла было рот, чтобы возмутиться, сказать, что не верит ни в каких подземных жителей. Но вспомнила свои сны и вчерашнего человечка, который унес их мясо, и только кивнула.
Она смотрела, как две женщины и собака быстрым шагом двинулись в сторону дороги и вскоре исчезли за деревьями.
– Ушли? – Борис собирал свои вещи в рюкзак.
– Ушли.
– Ну и хорошо. Я, правда, надеялся, их пес будет нас защищать и дальше. Странно, конечно, что они ни с кем не попрощались. Но, видно, это отпечаток профессии. Мне кажется, с приисков они бегут.
– Почему?
– Ты видела их руки? Все в цыпках, сильные, лица обветренные. Да и повадки у Аллы мужские. Думаю, они мыли золото в реке.
– Это легально?
– Да, вполне. Видел таких на Байкале. У государства сейчас нет денег на масштабные геологические исследования, сама знаешь. А старательская вольница ищет месторождения без вложения средств. Люди ведут поиски и разведку без финансирования и при этом еще сдают золото. Более того, чтобы привлечь людей на очень нелегкую старательскую работу, государство, несмотря на идеологические принципы, предоставляет им огромные льготы.
– Что же, они просто приносят золото и сдают в магазины?
– Сдают в трест, в золотоприемные кассы. Деньгами им платят не больше четверти цены. Остальное – боннами, золотыми рублями, которые старатели отоваривают в закрытых магазинах «Главзолота». Лучших из них премируют товарами, дают участки золотодобычи, выделяют квартиры, проводят в них электричество. А еще предоставляют льготы на транспорт. Ударникам положены путевки в дома отдыха и на курорты. Вот так.
Зоя нащупала самородок в кармане: «Отдам отцу Рэма и попрошу послать часть денег семье Юрия».
Зоя набирала воду в котелок. Река вдали от гор стала шире, полноводнее, не такой опасной. Бурлящие перекаты остались позади. Здесь, в долине, километрах в двадцати от Мильково, казалось, что опасность им только приснилась.
Евгений с Ниной разводили почти потухший к утру костер, Борис и Света собирали сухой хворост. Виктор все так же играл на гитаре.
– Зоя, ну что, опять по гречке? – Света подошла незаметно. Она широко улыбалась. – Знаешь, как доберемся до поселка, я пойду за хлебом и молоком! А потом – год не буду гречку есть! Совсем-совсем!
Она выглядела такой юной, невинной и счастливой. Не способной на жестокость. И все же способной? Уголки губ, дрогнувшие было при появлении радостной Светы, не поднялись. Перед лицом Зои стояла окровавленная рана на голове Нины.
– Света, я все знаю. – Зоя смотрела на девушку снизу вверх.
Света чуть наклонила голову вбок. Улыбка не сошла с ее лица, напротив, стала шире. Глаза сощурились, губы скривились в горькой усмешке.
Нет! Не может быть. Дыхание Зои прервалось, будто она кулаком получила в солнечное сплетение. «Как же я в ней ошиблась. Света не та девочка, за которую я ее принимала. Неужели и она способна на убийство?»
