– Сука! – выругалась Алла. – Я слышала, но не до конца верила, что они на живца охотятся. Оставляют в том самом месте, где удобно к дороге срезать, мальчонку или девочку. Садят его на шкуру, и он кличет маму. Кто мимо идет, подходит, помочь хочет. Там их и хватают.
– Спокойно. Уходим. Просто поворачиваем направо. Километра через три – дорога. – Евгений взглянул на карту, и группа быстро двинулась за ним. Еще несколько минут назад казалось, что силы на исходе, но страшная находка Белого заставляла бежать из леса не чуя ног.
Все разбрелись вокруг стоянки. Никто между собой не говорил. Даже Виктор перестал бубнить стихи и высказывать банальности. Евгений и Света устроились рядом, но и они молчали. Нина села отдельно, смотрела в огонь и иногда – на Зою.
Взаимные подозрения выматывали, страх ощущался в воздухе, чувствовался кожей, как туман.
Воздух меж тем все больше пах тухлыми яйцами. За полдня пути с момента начала извержения запах вулкана догнал группу. Пепел закрывал половину неба, шел за ними стеной. Толчки дезориентировали и лишали опоры под ногами, хотя стали гораздо слабее. Судя по зареву со стороны Толбачика, извержение продолжалось.
Мозг отказывался верить, что убийца Юрия – из их группы. И все же носить в себе эти мысли сил не было.
– Боря, мне нужно поговорить с тобой. – Зоя потянула Бориса в сторону, подальше от лагеря.
– Что такое? Говори.
– Давай обсудим убийство. Вот ты не думаешь, что нашу последнюю ночевку переживут не все? Я не говорила, потому что Нина не хотела огласки, но в заброшенных домах на нее кто-то напал. Я нашла ее без сознания утром.
– Кого ты подозреваешь? – Борис наклонился к ней, и Зое вдруг показалось, что в его глазах мелькнула боль. И вина.
– Ты не думаешь, что убийцы – Алла с Ольгой? Я боюсь идти их маршрутом.
– Ну, это вряд ли! Алла с Ольгой вовсе не похожи на тех, кто способен намеренно лишить человека жизни. Нет, я уверен. Не они. – Интонация Бориса смутила Зою, но она не поняла почему.
Когда они вернулись к костру, вода в котелке уже закипела, и Света засыпала гречку.
– Новички в тайге? Сразу видно по вашей еде. Так, Света, закрой глаза. Вот. Нюхай. Чем пахнет? – Алла поднесла к носу Свете незнакомую траву.
– Петрушка! Здесь растет петрушка? – Света открыла глаза и удивленно посмотрела на растение.
– Не угадала! Это местная травка, лигустикум. Обычно на побережье между камней растет. Здесь редко. А вот эта, тоже с белыми цветками-зонтиком, – морковник. Для супов или ухи – самое то. Морковник – спасение в тайге. Мы по нему и погоду проверяем: перед похолоданием и заморозками его рыхлые зонтики поникают вниз. – Алла согнула соцветие.
– А это ты что делаешь? Чай? – Света втянула носом аромат от котелка, в который Алла закинула яркие цветки.
– Нет, это отвар пижмы для компрессов. Приметная трава, вот, смотри, соцветия – как пригоршня мелких пуговиц. Без нее в тайге вообще пропасть, не прожить. Сколько раз выручала. Не веришь в народную медицину?
Света смешно сморщила нос и помотала головой.
– Ну, как знаешь. Мы эти компрессы делаем от ушибов и боли в ногах. – Алла показала на ноги Светы, покрытые царапинами и синяками.
– А белые цветы зачем? – Света с интересом смотрела на красивый букет.
– Это шеломайник, или таволгой еще зовут. Он появляется, как только сходит снег, разрастается очень быстро, превращаясь в густые заросли. Его используют от воспалений, но, главное, как витаминный чай, чтобы зубы не выпадали. Здесь же не юга – овощей да фруктов нет. И от боли помогает.
– Вы только в народной медицине разбираетесь или в обычной тоже? – Борис издалека услышал разговор и подошел ближе.
Алла переглянулась с Ольгой и промолчала.
Гречка, лук, сушеное мясо – ужин был на высоте. Света была очень довольна – у нее получилось сварить кашу так, чтобы она и не пригорела, и разварилась в меру. Евгений ел и нахваливал.
– Надоело сухое есть, – капризно заметил Виктор, но кашу тщательно выскреб ложкой из миски. – Утром гречка, днем мясо с сухарями, вечером гречка с мясом.
У костра долго сидели молча. Света расположилась рядом с Белым, гладила его и давала оставшиеся от ужина кусочки мяса. Виктор снова бренчал на гитаре свои песни.
Зоя с самого начала, со смерти Юрия, пыталась обсудить ситуацию в коллективе и не находила поддержки. На партийном собрании можно настоять, заставить себя слушать, принять меры. Здесь же, в лесу, в обычной жизни, все оказалось гораздо сложнее.
Зоя подбрасывала дрова в костер, смотрела на лица и искала взглядом что-то необычное, печать убийцы, но ничего такого не было, только горькие складки вокруг рта, морщинки над переносицей. Тревога, печаль и страх.
Первой начала клевать носом Ольга.
– Эй, не свались, – тихо проговорила Алла, когда та задремала и качнулась в сторону. Алла встала, потянулась и по-матерински заботливо увела подругу в палатку.
Виктор прямо у костра стянул сырые брюки, воткнул рядом палку и повесил их сушиться. Зачехлил гитару и тоже ушел спать.
