Неожиданно нареченная невеста заболела: постоянная рвота истощила и обессилила ее. Родные и приближенные думали, что это из-за чрезмерного потребления сладостей и уговорили царскую невесту поубавить аппетит. Анастасии стало лучше, но потом болезнь возобновилась. Родные вынуждены были доложить о ней царю.
Михаил Федорович приказал кравчему Михаилу Салтыкову привести к царевне врача-иностранца Валентина. Тот определил расстройство желудка и в отчете на имя царя указал, что «болезнь излечима и плоду де и чадородию от того порухи не бывает». Такой диагноз не устраивал Салтыковых.
Анастасии дважды в день стали давать прописанное лекарство. Но когда ей снова стало хуже, Салтыковы позвали другого врача, Балсыря, который определил у больной желтуху.
«Лекарств у него не спрашивали и к больной более не звали, — пишет Н. Костомаров. — Салтыковы вздумали сами лечить царскую невесту. Михайло Салтыков велел Ивану Хлопову взять из аптеки склянку с какой-то водкой, передать дочери и говорил, что если она станет пить эту водку, то будет больше кушать. Отец отдал эту склянку Милюковой. Пила ли дочь эту водку — неизвестно; но ей стали давать святую воду с мощей и камень «безуй», который считался тогда противоядием. Царской невесте стало легче».
Сам Салтыков между тем доложил царю, будто врач Балсыря сказал, что Марья неизлечима; что в Угличе, по рассказу лекаря, была женщина с такой болезнью, от которой через год умерла.
Царь не знал, что делать. Он обратился за советом к матери, которая потребовала удалить Анастасию.
Но просто сослать невесту Михаил Федорович не мог: она была признана царской невестой. Для решения проблемы созвали боярский собор. Напрасно Иван Хлопов клятвенно заверял высокое собрание в том, что его дочь идет на поправку. Зная о неприязненном отношении инокини Марфы к будущей невестке, бояре постановили: «Марья Хлопова, нареченная Анастасией, к царской радости непрочна».
Нареченную царскую невестку заставили покинуть хоромы в то время, когда во дворце шли самые активные приготовления к свадьбе. Марью Хлопову поместили в доме ее бабки, а спустя десять дней разлучили с отцом и матерью и отправили в ссылку в Тобольск вместе с бабкой, теткой и двумя дядьями Желябужскими. (Насколько неприглядной была жизнь ссыльных в Тобольске, можно догадаться по тому, что в 1619 г. в виде милости они были переведены в Верхотурье, где поселились в специально построенном дворе. По строгому предписанию ссыльным запрещалось покидать место жительства. Царская невеста, как до нее Марина Мнишек, лишь на короткий миг испытавшая придворную роскошь, получала теперь на свое скудное содержание 10 денег на день.)
После ссылки Марьи Хлоповой молодой царь загрустил. Некоторое время он не соглашался на женитьбу и даже не хотел слушать разговоров на эту тему. Это говорит о том, что Михаил испытывал к Марье Хлоповой искреннее чувство, но был совершенно безвластен. Государством управляли временщики. Они угождали его матери, которая при всей своей богомольности была довольно властной и своенравной женщиной.
Придворное влияние Салтыковых ослабело после прибытия в Москву патриарха Филарета, отца молодого царя. (В 1610 г. он возглавил «великое посольство» к Сигизмунду III, был задержан и находился у него в заложниках.) Не без его вмешательства жертву их злобы Марью Хлопову в конце 1620 г. перевели из Верхотурья в Нижний Новгород.
Филарет хотел женить сына сначала на польской королевне, однако к католикам в Москве было отрицательное отношение. Тогда стали искать кандидатуру в одном из правящих домов с протестантским вероисповеданием. Михаилу сватали племянницу датского короля Кристиана, затем — сестру бранденбургского курфюрста.
Сватовство расстроилось не только из-за отказа принцесс принимать православие, но и потому, что сам Михаил Федорович сказал отцу, что ни о ком не хотел слышать, кроме Марьи Хлоповой, которая «указана мне Богом».
По приказу Филарета началось следствие по поводу бывшей болезни царской невесты. В Москву вызвали отца и дядю Марьи Хлоповой. В присутствии боярина Шереметева, чудского архимандрита Иосифа, ясельничего Глебова и дьяка Михайлова царь допросил врачей, которые осматривали Марью.
Ответы врачей были совсем не такими, какие передавал царю семь лет назад Салтыков. Михаил Федорович удостоверился, что они никогда не говорили Салтыкову, будто царская невеста неизлечимо больна и неспособна к деторождению.
Изобличенные на очной ставке с докторами Борис и Михаил Салтыковы были сосланы в далекие вотчины. Однако на пути к совместному счастью Михаила Федоровича и Марьи Хлоповой непреодолимой преградой встала инокиня Марфа, мать царя. Она категорически воспротивилась браку сына с Марьей и заявила, что покончит с собой, если это произойдет.
