– Логика указывает иное, – тихо ответил Ванзаров. – В записке была названа гостиница, где необходимо поселиться. Почему именно в этой? В ней Симка могла заказать для вас номер, сославшись на имя своего хозяина, господина Куртица. В ней служит горничной старинная подруга Татьяна. Как удачно: под ваш приезд Татьяна внезапно заболевает. Симка подменяет подругу. С чего такая любезность? На столе в номере ожидали приглашения на каток. Кто мог их оставить? Проще всего – горничная. То есть Симка, которая заменяла подругу. Важнее приглашений то, что в этой гостинице Симка могла с вами общаться. Весь план, который она рассказала вам в Москве, разбивался о нежелание Елизаветы Петровны ехать в Петербург. Зная её характер, вы понимали бесполезность слёз и уговоров. Тогда возникла мысль: написать записку от неизвестного шантажиста, который потребует остановиться в гостинице Андреева. Не желая того, вы попали в больное место мадам Гостомысловой. Так какую тайну обещала раскрыть Симка?
Лицо Надежды Ивановны оставалось холодным и спокойным.
– Вы ошибаетесь, господин Ванзаров.
– В чём именно?
– Я не знаю никакой записки шантажиста, о которой вы говорите. А матушка согласилась на поездку, чтобы я показала своё мастерство на льду знаменитого катка.
– Тем самым подтверждаете, что тайная встреча с Симкой в Москве у вас была?
Надежда Ивановна отвернулась.
– Ваше молчание равнозначно ответу «да», – не отставал Ванзаров. – Ещё вопрос: Иван Куртиц, когда увидел вас на катке, не удивился такой внезапной встрече, а обрадовался, будто ожидал её. Не так ли?
Она молчала.
Осталось совсем немного усилий, чтобы сломить лёд. Так не вовремя мадам Гостомыслова стала просыпаться, а в кабинет вошёл Погорельский, одетый как положено. Фотографию Ванзаров успел спрятать.
– Ну как успехи? – мадам позёвывала. – Тебе понравилось, Наденька?
– Да, маменька, хорошо выспалась. Только ничего не помню.
– Надо же… И меня что-то сморило. Чувствую свежесть и прилив сил. Так что, доктор, скажете?
Мессель Викентьевич вынужден был выкручиваться без помощи Ванзарова. Объяснения были столь путаными и туманными, а слова «феноменально» и «глубокая каталепсия» звучали так часто, что Елизавета Петровна ничего не поняла.
– Все ясно, зря потратили время. Никакого толку от гипноза, – сказала она, вставая. – Сколько с меня причитается?
От денег Погорельский решительно отказался, дескать, если не смог помочь, то и плата не полагается. Он жаждал получить моральную компенсацию с чиновника сыска за то, что великий метод гипноза подвергнут сомнению.
Ванзаров внезапно проявил любезность, вызвался проводить дам. Сбегал за пролёткой, проехался с ними до гостиницы, предложил руку, чтобы дамы сошли, и не оставил их до самого холла.
Забота не впечатлила мадам Гостомыслову.
– Сколько нам ещё сидеть в каменном мешке? – спросила она.
– Недолго, – ответил Ванзаров.
Не простившись, дамы направились к лестнице.
Господин Андреев готов был услужить сыску. Его спросили: проживает в гостинице мадам Дефанс? Запираться смысла не было, Андреев признал: Наталья Попова снимает номер на четвёртом этаже на длительный срок. Паспорт у неё выправлен как положено, в полицейском участке проживание зарегистрировано. Как с утра ушла, так не появлялась. Татьяна Опёнкина, которая тоже понадобилась Ванзарову, задержалась в доме господина Куртица, должна вернуться, чтобы заступить в ночь. В любезности Андреев зашёл так далеко, что согласился показать комнату мадам Дефанс. Полиции он первый помощник.
Поднявшись на четвёртый этаж, Ванзаров вошёл в номер. Главным достоинством была обширная кровать. Судя по множеству женских мелочей, разбросанных повсюду, и шкафу, полному платьев, из города мадам не сбежала.
Спустившись в холл, Ванзаров уселся в кресло. Андреев предложил чай, кофе, закуски и газеты. Развлечения не понадобились. У Ванзарова была логика. С ней не соскучишься. Томительное ожидание пролетит незаметно.
К полуночи поручик Бранд превратился в ледышку. Засада казалась делом бесполезным.
Получив приказание Ванзарова изловить призрака, он решил, что это такое испытание: сделать то, что невозможно. Как изловить, если призрак – плод воображения. Конечно, до него доходили слухи о странном субъекте, пролетающем ночами по Большой Садовой улице. Однако поручик считал их бабьими выдумками или выдумками репортёров, чтобы подогревать интерес читателей. Приказы Бранд привык не обсуждать, а выполнять. Потому выбрал место, мимо которого призрак обязательно пролетит, а именно – угол Большой Садовой и Екатерингофского проспекта.
На посту дежурил городовой Васькин. Услышав поручение, городовой решил, что начальство опять чудит. Однако начальство было трезво как стёклышко и настроено изловить призрака.
– Как же его изловишь, коли оно бесплотно, то есть тела не имеет? – осторожно спросил городовой.
– Не умничай, пожалуйста, – одёрнул Бранд. – Не призрак это, человек в чёрной одежде. Человека всегда поймать можно.
– Как же человек, а летает?
– Он не летает. Так кажется в темноте.
