Подобрав ключ со стола, Ванзаров вышел в коридор, освещённый тусклым электрическим светом бра. Выключатель виднелся у лестницы. Повернув рычажок, Ванзаров оказался в достаточной темноте, чтобы открыть номер 3. Войдя, плотно прикрыл дверь. Без света номер казался нетронутым. Только на столе белело нечто похожее на небольшой кирпич. А растение переместилось с трюмо на подоконник.
Закрыв замок, Ванзаров тихо вернулся в номер 5. Мир был восстановлен, мать и дочь сидели обнявшись. На столике развёрнута походная аптечка, от которой пахло каплями валерианы. Оставив Надежду на диване, Елизавета Петровна подошла.
– Примите мою благодарность, Родион Георгиевич, – сказала она, протягивая руку. – И простите, что думала о вас дурно. Вы человек чести и достоинства. Редкие качества в наше время.
Склонившись, Ванзаров бережно прикоснулся губами к жилистой руке.
– У нас впереди трудный разговор, – сказал он. – Не сегодня. Барышня Куртиц с чем приходила?
– Передала нижайшую просьбу и приглашение Фёдора Павловича осчастливить его, приняв с визитом.
– Примете?
– Теперь ради интереса. Хочу понять, что он за человек.
Отговаривать Ванзаров не стал. Иногда лучше не знать.
– В аптечке у вас склянка синеродистого калия, – сказал он, глядя на столик. – Что делает среди лекарств?
Елизавета Петровна излишне резко дёрнула головой, будто забыла нечто важное.
– Ах, это… Горничная Лиза по глупости сунула, когда нас в дорогу собирала. Я и не заметила.
Ванзаров сделал вид, что поверил:
– Деньги до утра останутся там, где оставлены. Утром верну.
– Поступайте как должно. Я вам доверяю, – сказала мадам.
– Там около десяти тысяч сторублёвками?
– Вы правы. Отложила пятнадцать на крайний случай. Ах, надо было брать с собой дядю Мишу. Ничего бы этого не было.
– Ваш родственник?
– Денщик моего мужа, – ответила Елизавета Петровна с интонацией, какой не говорят о слугах. – Давно стал членом нашей семьи, весь московский дом на нём. Наденька у него на руках выросла. Незадолго перед отъездом огрел кнутом какого-то прощелыгу, который на улице посмел завести разговор с Надеждой. Кто это был, дорогая?
– Иван Фёдорович, – ответила дочь.
Ванзаров обратился к ней:
– Надежда Ивановна, в записке было сказано переставить цветок на окно, когда деньги оставите?
– Глупость, конечно, но отчего не исполнить такую мелочь после кражи денег у маменьки, – сказала она и добавила: – Примите мою благодарность…
Любезностей от барышень Ванзаров избегал, как женитьбы.
Он вернулся в номер 3.
Закрылся изнутри и выбрал место так, чтобы от двери нельзя было заметить. Чтобы посетитель вошёл, взял деньги в наволочке и был пойман на месте преступления. Помощь не требовалась. Всего-то вторая ночь без сна.
Над головой грохотал колокол. Очнувшись в темноте, Тухля пытался понять, где находится. Он повернул голову и обнаружил, что на плече у него лежит мужское лицо. Глаза широко раскрыты, рот улыбается, усики подкручены. Лицо было тяжёлым и неподвижным. Как истинный римлянин, Тухля не испугался, а пошевелил руками. Руки обнимают нечто большое, что лежало на нём. Из неведомых глубин ему прошептало: «Это я, манекен, который ты украл, Андрей Юрьевич».
Разбираться с совестью в таком положении и в обнимку с манекеном нельзя. Эти ужасные часы ещё впереди. Он же для чего-то проснулся?
Опять прогремел колокол. Вонзился в больную голову хищными клыками. Тухля поморщился и догадался, что это дверной звонок. Ванзаров забыл ключи, трезвонит, не даёт мученикам выспаться. Кстати, который час? Тухля огляделся, но не нашёл в темноте циферблат.
Звонок напомнил о себе.
Что за неугомонный человек? Шляется по ночам неизвестно где.
Бурча про себя, Тухля начал героически вставать с дивана, не расставаясь с манекеном. Новая трель подгоняла его.
Прошлёпав босыми ногами к двери, Тухля хотел поставить манекен рядышком, но тут больную голову посетила невероятная мысль. Так, что Тухля сам изумился. И обрадовался. Припугнёт Ванзарова, будет знать, как забывать ключи.
Держа манекен на весу и прячась за ним, Тухля громко ответил:
– Иду, иду.
Нарочно громко повернул ключ в замке. И распахнул дверь.
Что-то ударило с такой силой, что Тухля полетел спиной назад, как стоял, и грохнулся об пол. Перед глазами вспыхнул фейерверк цветных кругов. Разгорелся и потух. Тухля провалился в бескрайнюю тьму.
