Ванзаров поднял воротник пальто и натянул шапку на лоб. Маскировка не сделала невидимым, но среди серо-чёрной массы зимней одежды он не выделялся. Медвежья фигура скрывалась плечами азартных болельщиков. Бранда было трудно узнать: форма так прилипла к его облику, что в обычной одежде казался другим человеком. Да и сам он не узнавал себя. Поручик невольно хватался за левый бок, привычно удерживая ножны. Шашки на месте не было. И кобуры справа не было. И фуражки. А было ужасное гражданское пальто, тёплое и неудобное, и котелок. В общем, Бранд молча страдал. Ещё и оттого, что Ванзаров не удосужился объяснить, зачем маскарад и что они тут делают.
– Родион Георгиевич, какие будут приказания? – шёпотом спросил он.
– Не спускайте глаз с конькобежца Котова.
– А кто из них?
– Номер тридцать три, позади всех.
Спортсмены выехали на дорожку и заняли места согласно достижениям: первую позицию на старте занял господин Пуресев, позади него Бурнов, за ним Блювас. Замыкал четвёрку Котов. Стартёр по правилам занял своё место позади бегунов, чтобы они не могли его видеть.
– Прошу приготовиться! – объявил Митя. – Забег на 5000 метров, десять кругов. Проводится по международным правилам. Конькобежцы бегут по направлению налево вдоль берега пруда, беговая дорожка означена верёвочным ограждением. Пересекать ограждение или сбивать нельзя. Допустивший нарушение снимается с состязания. При последнем круге даётся сигнал. Конькобежец, достигший своим коньком финишной черты первым, считается победителем.
Публика всё это слышала много раз, раздались нетерпеливые аплодисменты. Забег пора начинать. Однако возникла помеха. Пока Митя оглашал правила, из дальнего конца пруда появилась фигура, которая неторопливо подъехала к веранде, перегородив забег. По толпе пробежал невнятный шум, в котором удивление смешалось с возмущением.
– Это кто такой? – спросил Бранд.
– Ожидаемый сюрприз, – ответил Ванзаров.
Молодой человек в белом свитере без шапки и номера, в простых брюках, опёрся о перила веранды локтем, приняв непринуждённую позу, будто собрался петь серенаду под балконом возлюбленной.
– Желаю принять участие в забеге, – сказал он так громко, чтобы было слышно каждому зрителю.
На лице Мити не дрогнул мускул, но было заметно, какой силы борьба происходит в нём.
– Это невозможно, – наконец сказал он довольно тихо.
– Отчего же? Состязания открыты для любителей. Я любитель, деньги конькобежным спортом не зарабатываю, возрастом совершеннолетний. А то, что припозднился, так об этом в правилах ничего не сказано. Тем более в забеге свободное место. Верно, господа? Никто не против?
Он картинно оглядел публику, кивая знакомым и приветственно махая рукой. Митя не знал, как поступить. Подсказать было некому. Послышались голоса, которые требовали принять пятого участника, кричали: «Разрешить!», «Можно-можно!», «Давайте!», «Начинайте уже!»
– Публика не возражает, прошу записать в участники.
Требование было серьёзным. Митя ещё колебался. Он подошёл к перилам. И попытался уговорить, чтобы избежать позора:
– Алёша, ты же фигурист, зачем тебе забег?
– Не твоё дело, братец.
– Что скажет отец, когда узнает?
– Обрадуется моему возвращению. Записывай, не морозь конькобежцев.
– У тебя будет последнее место.
– И последние станут первыми, – ответил Алёша, подмигнув, и легонько толкнул брата. – Не тяни время. Замёрзнем.
Конькобежцы старательно шевелили плечами и вращали корпусом, стоя на месте. Сходить со старта и греться было нельзя.
Митя вернулся к доске и вписал мелом нового участника: Куртиц. Присвоил смехотворную ставку. Словно в забеге взрослых участвует ребёнок.
– Пятый участник! – провозгласил он под хлопки зрителей. – Господин Куртиц. Ставка: 1 к 30. Участнику присваивается свободный номер 15. Прошу занять последнее место.
Алёша отдал поклон публике, чем заработал смешки и аплодисменты, проехал мимо конькобежцев, отдавая поклон вежливости. Он встал позади Котова.
– Господа, кто-то желает сделать ставку на нового участника? – спросил Митя, соблюдая правила.
– Я желаю! – раздался голос.
Протискиваясь сквозь толпу, к доске пробрался господин в роскошной шубе, распахнутой широко, чтобы были видны брильянты заколки и брелоков. В руке он сжимал пачку ассигнаций.
– Я желаю! – повторил он. – Ставлю десять тысяч.
Мите совали пачку «катенек».
– Сумма очень велика, господин Паратов, – сказал он, не прикасаясь к деньгам.
– Что с того? По вашим правилам могу ставить сколько хочу. Так?
– Так, – согласился Митя.
– Мои деньги, сколько хочу, столько и ставлю. Или просажу, или куш сорву. Моё право. Коли выиграю, выигрыш заплатите?
Митя оглянулся. На него смотрели все, кто был поблизости. И дальние зрители. Редкое развлечение, какой накал страстей, какой безумный поступок провинциального купца: десять тысяч – это целое состояние! И поставить на самого слабого конькобежца. Будет о чём рассказать друзьям.
– По правилам тотализатор обязан выплачивать любой выигрыш.
Паратов ткнул деньгами в Митю:
– Тогда бери!
Деваться было некуда. Он взял.
– Можешь не пересчитывать, не обману.
