– История не закончена, – ответил Ванзаров. – Как сорвать куш? На забеге должен выиграть конькобежец, на которого сделана максимальная ставка. Но как подговорить участников? Опасно и ненадёжно. Возникла другая блестящая идея: сделать из Котова чёрную лошадку, джокера. Его не надо было принимать в «Братство льда», он и так готов на всё ради Адель Дефанс. Котов начал втайне тренироваться по ночам, бегая по улицам в охотничьих лыжах и тяжёлом плаще. А на состязаниях по фигурному катанию и забегах на скорость нарочно занимая последнее место.
– Я по следам понял, что он на лыжах ездит, – вставил Бранд.
– А Котов не знал, что он разменная пешка. Настоящий козырь готовился втайне: была сделана ставка на огромное самолюбие, которому не давали развернуться. Алексей Куртиц был конькобежцем на скорость, а отец заставлял заниматься фигурным катанием. И вот Алексей становится рыцарем Братства. Ему поручено сбежать в Москву и там тренироваться на катке, чтобы тайно вернуться и принять участие в главном забеге. На новичка будет самая высокая ставка. Кто-то должен согласиться на большую сумму. Иван точно откажется. Значит, его должен заменить честный и прямодушный Митя. Это сложно, но возможно…
Иволгин зевнул, осматривая участок:
– Это всё?
– Начинается самое интересное, – ответил Ванзаров. – Дать Ивану приказ от Братства уехать в Москву – бесполезно. Отец не отпустит его с тотошника. Значит, Фёдор Павлович сам должен отвезти Ивана. Как это сделать? Посылать записки с угрозами ему и сыну, требовать невозможную сумму. Такой грубый шантаж. После череды уличных происшествий Фёдор Павлович держался. Но когда в него полетели шутихи, испугался и сдался: отвозит Ивана в Москву, приказывает остаться. Записки подбрасывала Симка. Она, конечно, верна хозяину, но не забыла зло, что он совершил. На тотошнике Ивана заменяет Протасов, который приносит убытки. Всё готово, чтобы началось главное…
Ванзаров замолчал. В приёмном отделении было тихо. В углу тикал маятник. Что-то шуршало в углах, наверно, домовой ворочался. С улицы доносились приглушённые звуки. Иволгин переложил ногу на ногу.
– Какие милые выдумки, – сказал он.
– Милое впереди, – ответил Ванзаров. – Фёдор Павлович должен умереть. Причём публично. С большой пользой для «Братства льда». В чём расчёт? Расчёт на его привычку окунать сигару в ванильный сахар и кататься с ней по льду. Для этого надо было насыпать в его табакерку синеродистый калий вместо сахара. Что было сделано. Что случится дальше? Куртиц погибает на льду, быстрое расследование показывает, что его отравил сын Иван, который вернулся внезапно. Картозин подтвердит: Иван заказал у него яд. И Протасов подтвердит. Главное: в ящике Ивана будет найдена бонбоньерка с порошком, который принесла Симка. Это, кстати, первая ошибка: вы поставили бонбоньерку так близко к дверце, чтобы её сразу увидели. Если бы это сделал Иван, засунул бы в самую глубину.
– Ошибка, – усмехнулся Иволгин. – Только не моя. Я тут ни при чём.
– Должно было получиться. Случайность поломала план: Иван совершил трагическую оплошность. Сергей Николаевич, помните ваше удивление, что Иван не взял вещей и ключи от московского дома?
– Так точно, – ответил Бранд.
– Он не собирался возвращаться. Он был уверен, что отец умрёт, а ему достанется всё. Только купил утром фальшивые сигары, чтобы потешить самолюбие. В телефонном разговоре вы, Иволгин, пояснили, где их взять, и сказали, что его мечта будет исполнена: отец умрёт в субботу. Надо срочно приехать и заказать синеродистый калий. Поэтому Иван захватил из Москвы только банку ванильного сахара. Из той же кондитерской, что отец. Иван примчался на радостях, заказал яд у Картозина и Протасова, а потом повторил манеру отца с сигарой и сахаром на льду. Вместо сахара был яд для Куртица. Кстати, действие яда на сигаре вы опробовали на бродяге в начала января. Опыт был удачным. Но вместо Фёдора Павловича умер Иван. Потому что очень хотел покрасоваться перед барышней из Москвы. Что теперь делать?
Бранд прочистил горло:
– Прошу прощения, господин Ванзаров. Я не записывал.
– Ничего, поручик, это пока история, показания впереди, – ответил чиновник сыска, чем вызвал усмешку Иволгина.
– Нельзя ли закончить, мне жарко, – сказал он.
– Конец близок, господин Иволгин. Вы поняли, что смерть Ивана к лучшему. Что должно было случиться после смерти Куртица? Ивана арестовывают. Из-за трагедии состязания отменять никто не будет, тотошник действует. Алёша в Москве, Митя по праву последнего сына и наследника дела прогоняет Протасова, занимает место, о котором мечтал: возглавить тотошник. Он справится, у него математические способности. Но Куртиц жив, тотошник держит Протасов: трусливый жулик. Может испугаться большой ставки, принимать его в братство бесполезно. Что делать?
– Вам видней, господин Ванзаров, – добродушно ответил Иволгин.
