– Не хочу есть, я сыт и пьян. Немножко.
В комнате витали запахи коньяка и чего-то, что не подают в трактирах.
– Мышь поймал и зажарил? – спросил Ванзаров, снимая шапку и пальто.
– Пухля, твои шуточки отдают примитивом.
– Не называй меня так.
– Хорошо, Пухля. – Друг повернулся на бочок, отлежав спинку. – Я нашёл место.
– В Зоосаде обезьяна освободила клетку?
– Игнорирую твою грубость. Отныне я служу переводчиком с английского! Знаешь, у кого?
– Королева Виктория прислала за тобой лорд-канцлера.
Тухля показал язык:
– Не угадал, дружище. Я – личный сопровождающий и переводчик великого писателя Джерома Клапки Джерома!
Английский юмор Ванзарову был не близок. Он сам не прочь пошутить. Кое-где у нас порой. О славе романа «Втроём по Темзе» слышал, но до книги не добрался. Какой ещё Джером, когда «Одиссея» не перечитана.
– Что он тут делает?
– Приехал с визитом в Петербург по приглашению кружка любителей его творчества. Кружок возглавляет переводчица его книг, мадемуазель Жаринцова. Такая умница.
– Та самая женщина, что ты искал всю жизнь?
Тухля отмахнулся:
– Ты пошл, Пухля. Мадемуазель Жаринцова не в моём вкусе. И знаешь что? Это секрет, но я тебе скажу.
Развернув вощёную бумагу, Ванзаров принялся за пирог. Без тарелки, вилки, ножа, скатерти и салфеток. Ел руками, ел вкусно, аппетитно. В холостой жизни есть прелести.
– Сгораю от любопытства, – сказал он, жуя остывшую вязигу.
– Мистер Джером напишет новый роман. Угадай, о чём?
– «Как я с переводчиком провалился в Неву».
– Фу, Пухля, ты просто завидуешь. Нет, он напишет о посещении петербургских катков, где самым лучшим станет каток Юсупова сада, на который я получил… – Тухля вовремя остановился, чтобы не проболтаться о некрасивом поступке и окончательно не запутаться во вранье. – Про каток Общества любителей бега на коньках. Думаю, название будет: «Как я катался на русских катках». Вся Европа, Америка узнают, какой замечательный каток Юсупова сада, и захочет побывать. Imprimatur! [35] Ты представляешь, какие перспективы откроются?
Ванзаров видел перспективу: кусок пирога заканчивался, а голод нет.
– Сколько мистеру Джерому заплатили за рекламу?
– Что ты, Пухля! – возмутился друг. – При чём тут деньги? Писатель должен проникнуться духом нашего катка, написать искренно, от души, с юмором. Иначе нельзя.
– Возможно, ему понравится другой каток.
– Невозможно! – Тухля источал уверенность.
– Если писателю не заплатят, напишет, что в голову взбредёт.
– Рядом с ним я! – Тухля ткнул себя кулаком в грудь и чуть не свалился с дивана. Что пошло бы на пользу. – Я направлю его творческую мысль в нужное русло. Do ut des [36], так сказать.
– За сколько тебя наняло Общество?
Тухля не сразу нашёл что ответить.
– При чём тут деньги! – всё-таки придумал он. – Я служу за идею.
– То есть даром. – Ванзаров подобрал крошки пирога, свернул бумагу и метким броском отправил в ведро.
– Ты слишком меркантилен, Пухля, только о деньгах и думаешь.
Сняв пиджак и галстук-регат, Ванзаров повесил их в шкаф, в одной сорочке подошёл к окну. Распахнул форточку. Ворвался ветер. Тухля заскулил, что замёрзнет. Жалобы остались без внимания.
Подставив лоб морозному воздуху, трепавшему соломенный вихор и кончики усов, Ванзаров смотрел на чёрный сад. Казалось, там, в темноте, над спящим льдом носятся тени, как неуспокоенные души. Сквозь уличный шум донёсся вой собаки. Будто пророча чью-то судьбу.
Ванзаров не замечал холода. Он бродил в мыслительных дебрях.
Там, где скрывалось тёмное будущее.
Характерным элементом в тройке является поворот. Для исполнения всякого поворота тело должно подвергнуться предварительной подготовке путём поворачивания корпуса в ту сторону, куда затем повернётся конёк. В тройках поворот проще и легче, чем во всех других фигурах, потому что вторая часть тройки есть такая же дуга, как и везде, и должна быть исполнена в известном направлении и известной величины, а для этого после поворота тело должно оказаться в положении голландского шага. Между тем при повороте тело получает довольно быстрое вращательное движение в сторону закривления, поэтому вторая дуга закривляется гораздо сильнее, чем это нужно, и фигура не удаётся.
