У Тристана не было друзей, но имелась компания знакомых, которых лэрн про себя с насмешливой снисходительностью называл «подлизами». Компания состояла из двух десятков лэрнов, которым не хватало храбрости, смекалки и харизмы самим поражать и удивлять общество. Лучиков от внимания Тристана и возможности похваляться знакомством с Золотым повесой мужчинам хватало с избытком. Близко знакомы они, конечно же, с лэрном не были. Лэри Аско-льд сильно ошибалась, когда считала, что Золотой повеса живет так, как душе угодно. Нет, он, конечно, делал то, о чём многим не хватило храбрости и помечтать. Но у всего есть своя цена, и у популярности она была равна власти. Только внимание нужно постоянно поддерживать, а люди, наделённые властью, наоборот, стараются меньше вызвать его у общества. Именно по этой причине Тристан согласился посетить с «подлизами» бордель, чтобы «помянуть» свою холостяцкую жизнь. Не стоит и говорить, что «поминали» они её за последнее две недели уже раз шестой. Впрочем, сюда они давно не захаживали.
Бордели, как бы странно это ни звучало, Тристан не жаловал. Даже самый дорогой и популярный — «Сад цветов», — который своей обстановкой и мастерством повара мог конкурировать с рестораном «Имперская лоза». Если не превосходить его. Благодаря своим
Пиона встретила компанию из двенадцати человек с кокетливой улыбкой и отработанным ласковым приветствием:
— Приятной вам ночи, лэрны. — Женщина чуть заметно склонила голову, затем посмотрела на Тристана и поинтересовалась с еле проскользнувшим ехидством в голосе: — Вас можно поздравить, лэрн Дельт-гор?
— В этом городе есть хоть один человек, которому ещё не известно о смене моего семейного статуса? — с насмешкой спросил Тристан.
— В городе — вряд ли, в стране — возможно, — ответила Пиона и польстила с улыбкой: — Вы слишком известная личность, чтобы не заинтересоваться таким грандиозным событием.
Тристан усмехнулся и произнёс:
— Я бы, скорей, назвал это событие траурным, поэтому и пришёл к вам — ощутить глоток свободы напоследок.
Пиона подавила насмешливую улыбку и услужливо ответила:
— Тогда я велю подать наше лучшее бренди и пришлю к вам парочку моих лучших цветочков.
— Эй, не только бренди, — произнёс лэрн Вейнор Карвен-энт, один из «подлиз». — Я предпочитаю коньяк.
— И поесть не мешало бы, — добавил Ольван Фарг-шерт. — Какое у вас сегодня главное блюдо?
— Пройдёмте к столу, — Пиона указала рукой на арку, ведущую в ресторан, — и я исполню любые ваши желания.
Лэрны разместились на трёх длинных диванах, стоящих вокруг круглого стола с мозаикой в виде озера с белыми лебедями и клумбой с майскими цветами. Разговор, конечно же, пошёл о личности невесты лэрна Дельт-гора: кто такая, сколько лет, к какому роду относится и как Тристан умудрился во всё это влезть? Золотой повеса ответил в своей излюбленной лукавой манере: не сказал прямо, но намекнул на давление со стороны родителей, а затем усмехнулся:
— Вы, наверное, лучше меня сможете рассказать о моей невесте, ведь она небезызвестная Затворница Баргарон.
Эта новость потрясла «подлиз». Тут же были озвучены все те сплетни, которые Тристан уже слышал от множества «искренне сочувствующих ему дам»: и про работу под псевдонимом, и про безумие, и про помолвку с представителем знати из соседнего государства, и про сомнительное происхождение. Лэрн ничего не отрицал и не подтверждал, а на прямые вопросы отмахивался: на свадьбе сможете сами её увидеть и узнать. Затем последовали вопросы по поводу внешности. Один из «подлиз», оказалось, был знаком с лэри Аско-льд. Он заявил, что девица высокая, худая и не блещет красотой, а из-за холодности, отстраненности и отсутствия чувства юмора является сомнительной компанией для общения. Уже подвыпившие «подлизы» похохотали, и Тристан вместе с ними, хотя мысленно отметил: возможно, лэрн сам сватался к лэри Аско-льд, и она ему отказала. Дальше беседа, с подачи Тристана, медленно перетекла в обсуждение недавно опробованных женщин. Подтянулись «цветочки», видя, что клиенты уже готовы для общения с ними. Самую красивую девушку по имени Персик — с нежно-розовой кожей и в легком шёлковом пеньюаре розового цвета, создающем образ невинности и нежности, — отдали Тристану, «как самому нуждающемуся». Хотя и в обычное время лучшие женщины доставались ему.
