— А ты знаешь, как Николай вообще попал на эту должность? Что-то вроде семейного наследия? — вновь спросила я, цепляясь взглядом за золотистые волосы Гриила.
— Уж семейное это или нет, я не знаю, — начала Саша. — Николай может и кажется снисходительным и ветренным, но на самом деле он впитывает информацию, как губка. Пророни одно лишнее слово — он его тут же запомнит и придумает, как воспользоваться. А благодаря его прежнему образу жизни… В общем, у него накопилось немало секретов, которыми он охотно поделился с Королём и Королевой.
— Что же там за секреты такие?.. — выдохнула я, не особо рассчитывая на ответ. — И что значит: «Благодаря его прежнему образу жизни»?
Я заметила, как Саша сжала губы в плотную полоску, словно боялась проболтаться. Догадывалась, о какой такой бурной жизни могла идти речь, но всё равно решила спросить. Не стану отрицать, что Кангриил всегда вызвал у меня некое одобрение и чувство гордости от того что смог протиснуться сквозь многовековую ненависть и грязь на кланах Тёмного круга. Может, в такие моменты во мне играла часть меня, поглощённая даром клана Вэй. Та, которая позволила Ворону расти в моём теле, сливаясь с ним и становясь одним целым. От этих мыслей в ушах раздалась вибрация, словно клокот Ворона.
Саша долго молчала, что я уже отчаялась получить ответ, но потом заговорила, стрельнув в меня карими глазами, которые так и велели не вникать в это слишком глубоко. Даже не успев услышать первых букв, сорвавшихся с её губ, я кивнула головой, инстинктивно осознавая, что то, что я сейчас услышу, не предназначено для чужих ушей.
— Я не знаю всех подробностей, — осторожно заговорила она, поглядывая на Николая. — Но Николай с подросткового возраста не был обделён состоянием. Ходили слухи, что его отец внезапно разбогател, или что Николай выиграл баснословную сумму в игорном доме. И всё же, Николай… Он никогда не скромничал, когда дело касалось роскоши. Богатые вечера, одежды и ехидные речи — всё это стало неотъемлемой частью его жизни. И за всё время этого… — Саша на секунду задумалась, словно хотела прекратить рассказ. — В общем, он не удручал себя одиночеством. Богатые и вечно пьяные друзья и множество женщин из высших слоёв общества. Веселился на всю катушку и накопил достаточно сплетен и тайн, чтобы продать их Королю. Ну а Его высочество не посмел разбрасываться таким экземпляром.
Да, это не сильно отличалось от того, что я себе представила. Впрочем, я никогда и не думала, что Николай снисходительный и, уж тем более, ветренный. Как бы тщательно он ни лепил маску дурачка-весельчака, его всегда выдавал пустой взгляд, напоминающий пустой сосуд. Он следил за каждым словом собеседника, собирая по крупице и наполняясь знаниями, которые можно будет использовать в дальнейшем. Кроме того, глупо было отрицать, что Николай являлся Гриилом необычайной красоты и не пользовался этим. Конечно, все члены клана Кангриил выглядели, как живые куклы и произведения искусства, но Николай выделялся даже среди них. Я говорю это, как человек, который за всю жизнь повидал одного Гриила. Того самого, что шёл сейчас впереди меня.
— Видимо, он выдал очень полезные сведения, — я неохотно отвела взгляд от крепкой спины, невольно вспоминая, как ещё день назад мои пальцы медленно скользили по ней от раны на плече до тонких белых шрамов на пояснице.
— Если мне не изменяет память, то Король с Королевой после данных сведенний смогли остановить торговлю людьми за пределами Хорайа на землях, которые считаются мёртвыми, и от которых отреклись правители, — ответила на мой неозвученный вопрос Саша. — А так же разобрались с каким-то чиновником, который поддерживал идею чистой крови и планировал сделать Хорайа с одним единственным кланом — Фрим. Но точных подробностей я не знаю.
На этом мы замолчали. Рональд вёл нас по пустующим улицам Железного Сивата. Поскольку от меня сейчас не требовалось никакое вмешательство, я позволила себе полюбоваться тёмными переулками, некоторые кусочки которых освещали лишь огни из окон. Вечерний воздух был настолько чистым и отличающимся от воздуха в Виризе, что я даже позабыла про холод, позволяя ветру раздувать мои пряди и щекотать лицо. Мы шли по дороге, усыпанной мелкими, но острыми камушками, чьи разноцветные верхушки я чувствовала даже сквозь толстую подошву. С обеих сторон от нашей компании стояли маленькие уютные дома. Из каких-то доносились смех и крики детей, показывая, что, несмотря на опустившийся сумрак, городу ещё рано засыпать. Некоторые двери и вовсе были приоткрыты, пропуская сквозь себя лёгкий сквозняк и позволяя жильцам слоняться из дома в сад и обратно. На веранде одного двухэтажного дома я заметила молодых парня с девушкой, сидевших плечом к плечу. В руках у девушки была зажата бутылка какого-то напитка, а её голова покоилась на плече юноши, чьи щёки шли заметными даже в темноте алыми пятнами, когда он обращал взгляд на безмятежное лицо девушки, частично прикрытое светлыми волосами.
