Я подняла заплывшие и воспалённые глаза к потолку. В приступах неминуемого и всепоглащающего голода мне мерещились звёзды, излучавшие своё сверкание словно забытую колыбель матери. Я могла часами сидеть с запрокинутой головой и представлять, как выхватываю созвездия из своего истощённого воображения, лишь бы не обращать внимание на скручивающие спазмы в животе и звон в висках от окружающей нас тьмы. На всхлипы Амики, очередной раз вспоминавшей брата и уверенной, что больше никогда его не увидит. Такова была это девочка… Когда что-то шло не так, её почва словно уходила из под ног и уносила далеко вниз, отрывая от внешнего мира. Подействовал на неё так уход из своего клана или ещё что — я не знала. Да и не спрашивала никогда, потому что никогда не была способна понять такой утраты.
Если Мика с Амикой временами скорбили по своему клану и корили себя за якобы предательство — я же не скрывала своей ненависти и жажды мести. Я не смела и заикнуться об этом при Ёдо, но моей единственной мечтой было искоренить большую часть Аггин. Уничтожить поглощённых жестокими нравами и кровавыми традициями лидеров, которые обрекают на страдания свои общины. Но я молчала. Молчала и просто ждала, когда наконец расплачусь за свой долг и буду вольна делать, что вздумается.
Справа послышалась сдавленная ругань Заимана. Мужчина с тяжестью и кряхтением поднялся и встал на колени. Сколько раз мы падали в голодный обморок? А сколько раз время переставало существовать, отправляя нас в пространство, не имеющее течения? Просто коробка сдавленного воздуха, в которой ты чувствуешь, что остаёшься жив, но не можешь этого понять… Казалось бы, простая вещь — понять, что ты живой. Биение сердца, звук дыхания и перекатывание мышц — все признаки живого организма. Но все они меркли под гулом в ушах и зловониями нашей клетки, которые могли любого заставить поверить, что он находится в могиле, окружённый червями и другими костлявыми пальцами гниющих трупов.
Я перевела взгляд на командира, но не могла его полностью разглядеть, поэтому пришлось повернуть голову. Шея заныла от лишних движений, но сил поморщиться у меня не было.
— Ты как? — прохрипел Заиман, внимательно осматривая меня. Как будто он мог разглядеть хоть что-то в темноте.
— Всё в порядке, — тем не менее ответила я, дабы успокоить его. — Ты недолго провалялся.
— Между кошмарным сном и кошмарной реальностью я выберу второе, — снова раздался его хриплый голос и хруст затёкших костей, когда Заиман полностью уселся на пол. — Нотиюс… — попытался позвать он, но голос дрогнул в конце. — Нотиюс… вы как? — вновь повторил он.
Поди тоже валяется без сознания, — подумалось мне, пока я не услышала тоненький голосок совсем молодого Гриила.
— Почему они… не приходят, — надрывно шептал юноша, но его голос шумным эхом отскакивал от каменных стен. — Почему… не спасают нас…
— Перестань ныть, малец, — грозно, голосом главнокомандующего приказал Заиман. Если бы мои глаза держались более открытыми, или было бы больше света, я бы понаблюдала за реакцией мужчины на мой осуждающий взгляд за столь резкие слова. — Нас всего лишь морят голодом. И то, не всё время.
Было бы легче, если бы просто морили голодом. А так нас ещё накачали лошадиной дозой дурмана Друмов. Но об этом я не стала говорить.
— Не обесценивай потребность организма в еде, — раздался голос Амики. Подобно брату, сейчас она говорила звонко и надрывно. — Сколько мы не ели? Два дня? Три?
— Полтора, — спокойно поправила я, снова вглядываясь в потолок, очерчивая взглядом невидимые звёзды. — Полтора дня назад нам приносили наполовину засохший хлеб. А до этого нас не кормили почти два дня, — объясняла я.
— Откуда ты знаешь? Здесь ни окон, ни дверей. Откуда тебе знать, сколько дней проходит? — спросила Амика из-за потребности завести разговор и не погрузиться в тёмную безнадёгу, нежели из любопытства.
— Просто знаю, — так же ответила, едва не пожав плечами. — Чувствую.
— Мы умрём здесь, да? — вновь раздался панический голос Нотиюса. Такой смелый мальчишка, который является лучшим стрелком на моей памяти для своих лет, но который боится оставаться в темноте. — Они не придут…
— Они придут, — возразил Заиман, но был перебит.
— Откуда тебе знать? — повторял вопрос Амики Нотиюс. — У Ёдо и так достаточно союзников, тем более с Вестником смерти…
— Заткнись! — рявкнул Заиман и закашлялся от столь резкого крика. — Не говори об этом. Ничего не говори.
— Они не придут… — как мантру повторял юноша.
— Они придут, — поддержала я слова Заимана. — Просто не сейчас. Он договаривается, проявляет дипломатию. Уверена, если бы не он, то нас бы не только голодом морили. Дайте ему время, чтобы не пришлось развязывать войну.
— Он никогда не развяжет войну из-за нас, — не согласилась Амика.
— Тоже верно, но всё же… Ему не совсем плевать, — я прикрыла глаза, чувствуя, как темнота начинала заполнять сознание, подобно вязкому болоту.
