Но затем раздался резкий щелчок, выдернув меня и заставив подскочить. Моё тело такому не обрадовалось. В самом начале коридора, в начале ряда из всех клеток открылась дверь. Послышалась поступь тяжёлых и рыхлых шагов. Один словно маршировал, отбивая чёткий ритм и пропевая кричалку в голове, а второй вальяжно и лениво волочил свои ноги. Наверняка старые и обсыпанные прахом павших…
— Как самочувствие? — раздался скрипучий голос над нами. — Вижу, вас тут в сон клонит.
— Чего тебе надо? — выплюнула я, вмиг позабыв о сдержанности, которую старалась проявлять перед товарищами. — Пришёл порадовать нас своей мордашкой?
Выпад абсолютно бесполезный, но такой приятный. Приятно выплеснуть яд, который невольно накапливается во мне, стоит только пересечься со взглядом хищных фиолетовых глаз. Его изуродованное, помятое лицо оставалось всё таким же надменным, словно он находился на пьедестале. Хотя сейчас я и ощущала себя асфальтной грязью под его ногами, но виду не подавала.
— Просто пришёл навестить вас и заодно сообщить, что еды сегодня не будет, — проговорил он безжизненным голосом.
Ясно, — подумала я. Пришёл поиздеваться.
— Как без еды?.. — вырвалось у Нотиюса, а затем я услышала не самый благоприятный звук исторжения желчи. Мальчика выворачивало на пол сырой камеры, хотя он и не ел последние три дня. Учитывая ещё, что нам дали сильную встряску Друмы…
— Ваши спасители не сильно спешат, — тем временем продолжал он. Я же с ненавистью смотрела на его стянутую шрамами ладонь — ещё одно напоминание, из какого места я сбежала. — Есть ли им вообще до вас дело?
— Будет ли твоей главе дело, если я отрублю твои руки? Останется ли от тебя толк, кроме как молоть языком без умолку?
— Ох, Светлана Мейор, — словно птица со сгнившем горлом протянул он. — Весьма наслышан о тебе. Турам лестно о тебе отзывался.
Из глубин моего горла поднялось животное рычание. Я переместилась на колени, стараясь сделать этот манёвр как можно незаметнее. Я удерживала себя всеми способами, но ещё хоть одно его слово… Заиман, как и всегда, почувствовал, что я на грани, поэтому постарался сменить тему, насколько позволяла обстановка.
— Когда вы принесёте нам еду? — задал он вопрос.
— А что, своими помоями вы не наедаетесь? — впервые подал голос парень, стоявший позади.
— Тише, Моритос, — поднял мужчина руку, призывая к молчанию. — Нечего тратить на них силы.
Парень в тени громко и презрительно хмыкнул, переводя взгляд на соседнюю решётку, за которой были Амика и Нотиюс. Я предупреждающе зашипела, что больше походило на предсмертный хрип, но ухмылка Моритоса стала от этого только шире.
— Тебя ведь Амика зовут, верно? — протянул он, делая шаг вперёд и поглядывая на меня. — Не желаешь сменить общину?
Ответа ему не последовало. Я ясно представила себе картину, как Амика вжимается в стену от столь неприятного внимания.
— Даже если бы вы были из одной общины, она бы ни за что не обратила на тебя внимание, — вновь заговорила я. За спиной послышалось шипение Заимана, который предостерегал меня от опрометчивых действий. Как-нибудь я его отблагодарю за заботу. — Какая девушка-Аггниец взглянет на мужчину с киерхой?
Плечи Моритоса замерли. Словно хищник он развернулся ко мне. Я прекрасно знала, как мужчины-Аггнийцы относятся к замечаниям по поводу киерхи. Мало кто знал название особых рукояток, защищающих нас от сильных ожогов. Я сама такой пользовалась, но для девушек это было не так строго. Хоть один плюс.
— Да вы сами ими пользуетесь, — сказал в защиту парень.
Он был несильно младше меня. Лет на шесть, может чуть больше. Однако я всё равно сравнила его с необузданным юнцом, который так легко заглотил наживку.
— Ты сравнил себя с женщиной? Слабак… — выплюнула я.
Моритос рванул к решётке, вытаскивая на ходу меч, но быстро замер камнем от одной лишь фразы:
— Нет, — больше выдохнул со свистом, чем сказал старший Аггниец. — Мы, конечно, заключили соглашение с вашим соратником, что не причиним вам вреда до истечения срока, — обращался он уже к нам. — Однако срок подходит к концу, а ты действуешь на нервы моим людям.
— Не надо брать к себе нытиков и слабаков, которые неспособны выдержать нападки, — вступился Заиман. Его голос был ниже и с опасной хрипотцой, что редко оставляла собеседника равнодушным. Видимо, этот уродливый старик и был тем редким случаем.
— Не могу не согласиться, — делано миролюбиво ответил тот. — Уверен, что из Николаса вышел бы отличный воин, не будь он болен. Учитывая твой характер, мальчик был не без стержня, Светлана, — продолжал Аггниец, а я почувствовала, как что-то внутри треснуло, засыпав красной пылью мои глаза. — Турам рассказывал мне, как твой мальчик не пережил нанесение печати. Бедняжка был очень болен. Знаешь, некоторых детёнышей надо душить в зародыше. Турам рассказывал, какая тяжёлая у тебя была беременность. Обе, точнее. Может, стоило просто вырезать больного ублюдка из твоего чрева? — шипел он мне в лицо, брызгая слюной.
