Я совершила на своём веку много ошибок. Но эта была самая большая. Она перечеркнула всё, к чему я стремилась. К отмщению за сына, к возмездию над его отцом-насильником, к новой и лучшей жизни Синаиры. Всё, от чего я старалась уберечь её так, как не смогла уберечь Николаса.
Может, на мой воспалённый разум подействовал токсин, осевший на подкорке после нападения на нас Друмов. Может, истерзанное голодом сознание подкинуло слишком яркую и желаемую картинку расправы над этим мерзким стариком, что посмел всколыхнуть память о моём сыне. Но рывок вышел неожиданным. Настолько, что даже фиалковые глаза этого монстра раскрылись в приятном удивлении. А может, на него так подействовало свирепое выражение, застывшее на моём лице.
Мои руки потянулись к его заострённому штампу, с помощью которого, я была уверена, я бы отрубила ему кисть. Я стремилась к этому, как к спасительному оазису посреди пустыни. Моё тело перестало чувствовать боль и усталость, как тогда после работ, когда я подлетела к кушетке своего мальчика. Вместо лица мужчины я видела маленькие синие губы Николаса и его пустой взгляд, устремлённый в потолок. В голове у меня вспыхивала неистовая ярость за гнусные слова из уст Турама. Разъедающее горе, которое не утихало изо дня в день, из года в год.
Я услышала крик. Надрывный и испуганный крик Заимана. Удивительно, ещё ни разу я не слышала его напуганным. Видела — да. Хотя бы в тот раз, когда он разбудил меня от ночной истерики. От кошмара, поглотившего и терзавшего мой рассудок, который окончательно покинул меня. Командир выкрикивал что угодно, лишь бы остановить меня, ведь не мог дотянуться. Его ослабленное голоданием тело было ничем по сравнению с яростью, овладевшей моим. Яростью скорбящей матери.
Последнее, что я услышала — был крик Заимана. Последнее, что я подумала — что это величайшая моя ошибка. И окончательная. Последнее, что я увидела — мои пальцы в одном касании от его штампа и меч Моритоса, стремящейся к моему горлу.
А последняя картина в моём несчастном и мятежном сознании — моя дочь. Одна в центре пустого дома.
— Николай, — я осторожно выглянула из-за плеча Гриила, когда тот слегка отстал от Рональда.
Сейчас Миб находился под стражей Томаса. И хоть бледность с лица Войда не спала, я не осмеливалась высказаться на этот счёт.
— Красавица, — в тон мне ответил Николай, слегка улыбаясь. — Чем могу быть полезен?
— Наш… попутчик, — начала я, — что-то задумал. Я точно не знаю, но мне кажется, что он хочет привести нас к себе в дом.
— Откуда такие сведения? — мгновенно став серьёзным, Николай посмотрел на меня. От такого пристального взгляда и отражения звёздного неба в нём мне стало не по себе, но сдаваться я не намеревалась.
— Он сам мне сказал?.. — я слегка замялась, потому что на самом деле Рональд ничего не говорил мне на прямую. Только… — Используя подтекст.
— Изволь меня простить, но мне нужны подробности, — Гриил на секунду остановился и поравнялся со мной.
Мы шли нога в ногу, но моя шея всё же начала затекать, поскольку всё время приходилось задирать голову, чтобы посмотреть на Николая. Поэтому я начала сверлить взглядом спину Рональда, попутно разговаривая с Гриилом.
— Странно это всё, — вместо ответа выдала я, потому что не знала, как обосновать свой поступок. — Его дар ведь должен был помочь ему, верно? Но он всё ещё с нами. Вдруг цепочка событий ещё не свершилась, и в его доме нас ожидает ловушка?
— Скорее всего так и есть, — согласился Николай, сложив руки за спиной. — Уверен, он найдёт или уже нашёл способ, как предупредить свою семью. Но у нас нет лучшего выбора, кроме как зайти в дом.
Противясь боли в шее, я всё же взглянула на Николая. В свете луны его волосы словно переливались блёстками, а от редкого ночного ветерка те норовили распылиться вокруг. Растрёпанные светлые пряди спадали на лоб Николая. Мне вспомнился первый день, когда я встретила его. Наше знакомство. Тогда он был одет в дорогой и качественно пошитый костюм, идеально подчёркивающий всё изящество Гриила. Его волосы были уложены на прямой пробор, и только короткими моментами одна непослушная прядь выбивалась из причёски. Тогда он выглядел как настоящий принц или любой другой человек высшего сословия. Тогдашний его образ совсем не вязался с нынешним. Гладкие и утончённые пиджак с брюками сменились чёрным плащом. Вместо изящных плеч, обтянутых тонкой рубашкой, теперь в глаза бросались две кожаные вставки, наложенные друг на друга и уходящие вниз, вдоль туловища внутренними пуговицами. На фоне чёрной ткани его белая кожа сверкала всеми оттенками чистоты и гладкости. А его голубые глаза смотрели ярче и словно светились изнутри.
Возможно, тогда он представал передо мной в роскошных нарядах и с идеальными укладками, потому что выполнял поручения Короля и Королевы. Если в обязанности Николая входили совещание и переговоры, то неудивительно, что Гриилу всегда необходимо было быть при параде.
— И всё же, ты не ответила на мой вопрос, Красавица, — вновь заговорил Николай. — Рональд сам тебе сообщил о своём желании привести нас в дом?
