Ну конечно. Лирая ведь не единственный клан, удерживающий в плену членов Тёмного круга и кланов своей страны. Уверена, что и Околь приложил к тому руку, как и Фрим. Совет никогда не признается, в том что все его члены принимали участие в этом. А кто поверит сверженному, всеми ненавистному клану, который испокон веков хватался за любую возможность оправдать себя? Лирайцам ничто бы не помешало выдать других членов совета, как соучастников. Или ещё лучше, свалить всю вину на оставшиеся высшие кланы. Уверена, моя мать сейчас придерживается именно такой тактики. Пообещать союзникам из Тёмного круга и обычных кланов вечное убежище, если те согласятся обвинить Околь, Фрим и Расскай? Легче лёгкого для такого правителя, как Василиса Введенская. Даже несмотря на нынче шаткое положение, Лирая всё ещё остаётся самым устрашающим и влиятельным кланом. С ним, разве что, может посоперничать Расскай.
— Мы вынуждены действовать быстро и оперативно, — снова заговорил Иван. — Наши силы против Полумесяцев, а уж тем более остальных членов Совета Истребителей неравны. Мы ослабли и вынуждены собирать себя по кускам. Механизм Нахамчиковых поможет отвоевать наше место.
И снова возобновить тиранию всех членов Тёмного круга? — мысленно добавила я. Взращивать обозлённых Аггнийцев? Ссылать дезертиров-Войдов в низшие сословия, за нежелание растить детей при такой прогнившей власти? Запугивать несчастных Друмов, вынужденных страдать от собственного дурмана и подчинять своей воле других людей?
— Вы даже не пытались спасти Михаила? — вместо этого спросила я. — Он же наш брат! Как
— Мы искренне надеемся, что дух Михаила не будет сломлен его похитителями, и что младший наследник стойко продержится до нашего прихода, — внезапно пробасил Руслан. — Но ваша мать, как и её армия, не выдержат сопротивления объединённых кланов всех стран в лице Полумесяцев и влияния совета.
— Руслан прав, — подтвердил Иван, проигнорировав мой потемневший взгляд. — Поэтому тебе придётся постараться, София. Не заставляй младшего расплачиваться за твои ошибки.
— Когда вы придёте снова? — поинтересовалась я. — Предположим, что у меня получится узнать то что вам нужно и остаться при этом хотя бы живой. Когда мне вас ждать? Могу попробовать послать сову, но, боюсь, что местные жители уже съели их всех.
Не без удовольствия я наблюдала, как скривилось лицо Ивана. Поджав губы, брат ответил:
— Даю тебе две недели. На этот раз тебе лучше не подводить маму.
Прежде чем я успела сказать хоть слово, Гризон сделал ко мне уверенный шаг и, грубо схватив за горловину свитера, отбросил на пару метров назад.
Я с шипением остановила себя от падения, ухватившись за шершавые и слегка острые стены. Всё, что мне удалось увидеть последним, были фиалковые глаза Гризона, вспыхнувшие сдерживаемым гневом, и новую изогнутую печать в его здоровой руке. Он с размаху стукнул ею о ворота, одновременно с этим переступая порог обвала. По чёрному металлу начали расползаться новые белые трещины, которые испарялись через секунду после.
— До скорой встречи, маленький Вестник, — попрощался мужчина и закрыл ворота с оглушительным грохотом.
Я осталась одна. Ворота не пропускали звуки снаружи, поэтому мои уши пронзила тишина, прерываемая редкой бегатнёй тараканов в проходе.
Михаила похитили. Моего младшего брата похитили Полумесяцы. Скорее всего, во время костра. Заиман ведь упоминал, что они схватили одного Лирайца, но я и подумать не могла, что это был Михаил. Ему же только семнадцать! Он заканчивал школу в этом году и хотел поехать поступать в Тмисан. О чём моя мать и старший брат вообще думали, когда брали его на костёр?
В таком оцепенении я простояла несколько минут, раздумывая, что делать дальше.
Я нахожусь под бдительным присмотром двух Полумесяцев, одна из которых держит на меня обиду за произошедшее (по случайности) с её сестрой, а второй — просто по жизни злой щенок. К Рейку я и на пушечный выстрел не подойду. Только если от этого будет зависеть судьба целого мира. И то, мне нужно будет подумать. Наталья… тут уже другой вопрос. Она напрямую, как то уверяет мой брат, связанна с этим семейством рукоделов. Наверное, стоит поговорить с ней. Заодно я смогу узнать, что с Михаилом. Если, конечно, женщина не отрежет мне язык своим кинжалом за лишние вопросы.
Что-то мне подсказывает, что новость о намерениях моей матери позаимствовать механизм Начковых вызовет у Миба мало восторга.
В самом ужасном расположении духа, которое у меня только могло быть, я поплелась в комнату Натальи. Две недели… Даже не могу понять, мало это или достаточно? Если узнает Наталья, то непременно узнает и Ёдо. Каков будет его план? Правда ли Наталья знает, где сейчас эта семья? Насколько опасен этот механизм, о котором известно лишь то что он усиливает дар каждого человека?
