– Хм, зачем вообще нужно его сообщать? Мне оно совершенно ни к чему. Если тебе не хватает мудрости кивнуть свекрови, просто смолчи. Но нет же, тебе обязательно нужно высказать свое мнение, и оно, конечно же, будет отличаться от моего. – Она недовольно дернула плечами. – Не толкал! Хм, да она еще совсем ребенок – ее вины здесь нет. Я в этом уверена. Это все музыкант, он мне сразу не понравился. Он соблазнил мое невинное дитя, а Ник бессовестно помогал ему. Нет им никакого прощения! – Она почти бросила на торт последнюю ягоду черешни. – Нику я не прощу такого предательства. – Покрутив торт и взяв в руки нож, свекровь стала выбирать, какой кусочек отрезать.
Я окинула ее уставшим взглядом и промолчала, как она только что велела. Спорить со свекровью совершенно бесполезно, она все равно не поймет. Чувство справедливости ей чуждо, она безоговорочно права, и переубеждать ее в этом – только наживать врага.
Я вспомнила, как Джек говорил, что иногда лучше проигнорировать ее, чем тратить свои нервы. Теперь я начинала больше понимать мужа.
– Я сейчас отрежу кусочек тортика, а ты отнеси его Лили. Мое материнское сердце обливается кровью: столько времени взаперти! Еще пару дней – и надо с этим заканчивать. Она ведь ни в чем не виновата. Почему моя дочь должна страдать из-за этих бессовестных людей? – произнесла она уже совсем другим тоном.
Зная, как изменчиво ее настроение, я нисколько не удивилась такому.
– Да, конечно, – подыграла я ей, – с удовольствием отнесу.
Я направилась к Лили с тарелкой в руках, но меня перехватил Джек. Их разговор с Ником закончился.
– Ты куда это с тарелкой? – спросил он.
– Твоя мама попросила меня отнести его Лили, – пояснила я и тут же вскрикнула: – Я забыла коктейль!
– Давай мне тарелку! Я как раз направлялся поговорить с Лили.
Вручив тарелку мужу, я пошла за коктейлем. Когда вернулась, Джек был уже у дверей комнаты сестры. Он пропустил меня первой и попросил оставить коктейль на тумбочке.
Я вошла и сделала так, как он просил. Лили стояла у окна. Она оглянулась, окинула нас безразличным взглядом и снова отвернулась. Я успела заметить, что Лили сильно похудела и осунулась. Сарафан на ней совсем болтался. Последние переживания дались ей нелегко.
– Я пойду, – тихо прошептала я.
Джек кивнул и закрыл за мной дверь.
В холле я застала свекровь совершенно одну. Заметив меня, она отвернулась и украдкой смахнула слезу. Изумительный торт, политый сливками и декорированный свежими ягодами, украшал стол. Рядом с ним примостилась маленькая лопаточка.
Хозяйка дома пребывала в плохом настроении: не любовалась и не восторгалась своим новым кулинарным шедевром, как делала это прежде, а сидела задумавшись. Я прошла в столовую за коктейлями. Вернувшись, обнаружила, что она все так же отрешенно смотрит вдаль. Я осторожно поставила перед ней бокал с трубочкой, но она лишь равнодушно взглянула на него и страдальчески громко выдохнула:
– Как же мне неприятна вся эта ситуация. Что же теперь будет с моей Лили?
– А разве они не поженятся? Я надеялась, что будущий отец признает ребенка и возьмет ответственность на себя?
Глаза свекрови злобно вспыхнули, и я поняла, что ей мои слова снова пришлись не по душе.
– Об этом нет и речи! Моя дочь останется в родном доме, рядом со мной. Я никогда не одобрю их брак, он не пара моей девочке.
– А как же ребенок, миссис Доусон? Он будет расти без отца, в неполной семье? Это очень плохо, – продолжала я, несмотря на недовольное лицо свекрови.
– Мы окружим его такой заботой и любовью, что он и не заметит отсутствия отца. Плохо? Да что ты знаешь об этом? Кому нужны эти отцы? – язвительно бросила она, снова устремив взгляд в сторону.
– Поверьте, я знаю об этом все! Считаю, жестоко лишать ребенка одного из родителей, будь то отец или мать.
Свекровь притворилась, что ничего не поняла, и, отрезав себе кусок торта, продолжила:
– Ну что за глупости ты говоришь? Кто его лишает отца? Пусть приходит, навещает, может даже финансово помогать, я не против.
– Интересно, чего хочет Лили? – обронила я как бы случайно.
– Чего она может хотеть? Разумеется, она тоже хочет именно этого – быть рядом с мамой.
Почувствовав легкую тошноту и вспомнив, что с утра еще не съела и крошки, я положила себе кусочек торта. Разговоры со свекровью сильно утомляли меня. Особенно тяготили несправедливые замечания в отношении отца ребенка Лили. Я все больше убеждалась в том, что если женщина лишена женского счастья, то влюбленные пары ее только раздражают.
– Знаешь, Кристина, я ведь тоже очень сильно любила, и это чувство было взаимным. Когда его родители выступили против меня, он не смог настоять на своем – и мы расстались. Как же горько, что все так обернулось, ведь тогда я уже носила под сердцем Джека.
Я слушала свекровь и искренне сочувствовала ей. В такие минуты она не казалась мне владычицей семьи Доусон, а представлялась обыкновенной женщиной с хрупким ранимым сердцем, которая хотела счастья, но была его лишена.
