И ещё какая-то странная, плохо оформившаяся мысль заставляла её вспоминать о кошках. Глупая и сумасбродная. О том, что предложение Марьи Егоровны взять сразу двух котят не так уж и необоснованно.
Она задыхалась от усилий, которые приходилось вкладывать в бег. Она удивлялась кошкам, которые продолжали сумасшедший бег рядом с нею. Удивлялась, потому что даже по маленькому личному опыту помнила, что домашние кошки не могут выдерживать долго такой скорости. А эти выдерживали…
И ужасалась. Если ей сейчас так трудно, что ноги тяжелеют с каждой секундой, что горло сохнет от частящего и уже хрипящего дыхания, то каково Саньке?!
И почудилось странное.
Фонари на столбах по всей дороге… чем дальше убегал сынишка, тем скорее лампы на придорожных столбах постепенно тускнели — и мальчик постепенно скрывался в непроницаемой темноте… Пока Нина ещё видела, как он бежит мимо монастырской ограды. Поднажать бы… И почему она дома хотя бы утреннюю зарядку не делала?!
А дорога, параллельно которой она бежала, будто становилась местом из того же, параллельного мира: она сияла огнями проезжающих в обе стороны машин. Но эти огни не мешали той темноте, которая вкрадчиво забирала мальчика с улицы…
Нина в очередной раз взглянула на кошек. Те мчались, сопровождая женщину, не то что как привязанные, а как будто сознающие, что она потеряла своего… детёныша и сейчас пытается вернуть его в безопасное тепло.
Первые деревья лесопарка… Даже в темноте они выглядели угрожающе… А может, наоборот — страшили именно из-за темноты.
А когда фигурка сына промелькнула между первыми двумя и пропала в абсолютной тьме, Нина не выдержала — закричала. На одной пронзительной ноте, срывая голос на плач… Но крик мешал, сбавлял скорость её бега — и она поняла это и замолчала, продолжая уже мучительный бег…
Здесь столбы замечались лишь из-за огней с дороги. Света напрочь нет.
Когда с асфальта нога Нины попала в жёсткие травы лесопарковой опушки, она машинально огляделась. Нет, кошки продолжали бежать рядом. Она уже не удивлялась им. Подспудно решила, что они и правда помогают догнать сына и вернуть его. Как бы ни глупо было думать о том…
Трава, прошлогодняя, жёсткая — в последние дни дождей не было, шелестела под ногами так резко, словно Нина хлестала её ботинками.
Проскочила между теми двумя деревьями — не потому, что хотела сразу за ними увидеть Санечку. Нет, потому что маленькая фигурка всего лишь подсказала направление своего следующего пути — уже между деревьями… Но Нина остановилась, беспомощно уперев взгляд вперёд. Может, Санька и побежал дальше в одном направлении. Но ведь, может, и нет?.. Куда бежать дальше? И бежать ли? В этой мутной темноте… она вытянула руку в сторону — и пальцы исчезли во мраке.
Странный звук заставил сжаться от ожидания чего-то как минимум неприятного и взглянуть под ноги.
Две кошки, едва видимые во тьме, сидели у её ног и хрипло (она слышала!) дышали.
Не успела даже подумать или посочувствовать им, как одна, смутно бело-серая, встала и медленно побрела вперёд. Вторая, просто серая, посидела немного, наблюдая за первой, а потом, не взглянув на человека, пошла следом.
Нина облизала пересохшие губы и поплелась за обеими, с трудом волоча страшно отяжелевшие ноги. Теперь вели кошки, и она подчинилась этому странному знанию, как своему, так и кошачьему.
Глаза начинали болеть из-за тьмы, в которой деревья призрачными тенями проплывали мимо, и только шелест под ногами, которые она плохо ощущала, доказывал, что она, Нина, всё ещё дышит и существует, а не пропиталась этим мраком и не… перешла тёмным прозрачным нечто в него…
Кошки тем временем оживились и не побежали, но явно заторопились, и Нина вдруг поверила, что они приведут к Санечке. Вот прямо-таки сейчас!
Одновременно она начала замечать странные тени — и не только впереди, но и по сторонам. На этот раз тени эти были совершенно невероятные — смутно светлеющие и, кажется, медленно летящие над землёй. Но тени.
Кошки резко остановились и вытянули головы вперёд.
Нина вняла предупреждению и присмотрелась.
«Наверное, поляна?» — с сомнением подумала она.
Да, достаточно открытое пространство. И тех странных смутных теней здесь много. И к ним добавляются ещё и ещё, подплывая… И каким-то инстинктивным впечатлением Нина сумела отвести от них, завораживающих глаза, взгляд, чтобы опустить его.
— Санька! — отчаянно закричала она и кинулась к маленькому комочку на земле, над которым лениво и качались смутные тени.
Ни малейшего сомнения, что она не только добежит до него, но и схватит на руки… Смутные тени колыхнулись и расступились. Нина добежала и склонилась над сыном. Разобравшись, как он лежит, быстро подняла его. Санька не то спал, не то… Холодный, как будто уже давно лежал в грязных, сухих травах… Она обняла его, прижала так, что: «Попробуйте только отобрать его у меня!» Кошки посидели немного, глазея на неё, а потом лёгкой рысцой побежали назад. Нина, дрожащая от напряжения, от готовности, если что — драться за сына, — за ними.