— Когда Санька просился в туалет, я оставляла ему ведро. Но темноты он побаивался, — медленно сказала Нина, не сводя глаз с табуретки. — И я оставляла ему её, чтобы он вставал на неё и включал здесь свет. Да, придётся навесной…
— Завтра утром приду и сделаю, — спокойно сказал Николай. — Вы идите спать. В эту ночь он больше не проснётся, не встанет. Не беспокойтесь. Но, если боитесь, закройтесь как обычно. Но уже не только на щеколду, но и на замок. Если вдруг и встанет, щеколду откроет, замок выламывать будет — ну и встанете на шум сами. Всё? Спокойной ночи.
Марья Егоровна с сожалением отдала Санечку Нине и встала с кровати.
Нина закрыла за ними дверь, как и предупредил Николай, и осторожно проникла в комнату, где спала дочь. Анютка не проснулась. При тусклом свете ночника Нина поискала глазами часы и вздохнула: второй час уже. Ладно — не надо идти на работу. И уложила Саньку на его кушетке. Ещё подумала: может, привязать его? Но криво усмехнулась: глупо… Вышла в кухоньку, включила свет и перемыла чашки.
Вернулась и села на своём диване.
Надо бы подумать…
Странно, что Марья Егоровна не упомянула о мутных светящихся столбах. И те, кто убегал из барака, тоже промолчали о том. Или они не знали?.. Не видели? Надо будет завтра допросить Саньку, кто его звал и чьими голосами, а ещё — что он видел и с чего вдруг выбежал из дома…
И скорчилась, сидя на краешке дивана, закрыла лицо руками, беззвучно заплакала.
От мужа ушла, чтобы детей защитить.
А теперь вляпалась во что-то страшное именно для них — для сына и дочери.
Может, это… кара? Расплата, что разбила семью?
Может, родители были правы — и надо было растить детей в полной семье? Ну и что — бил? Зато живы все… А сейчас…
Изнутри возразили: в этом бараке, только здесь, на втором этаже, живут восемнадцать семей — по рассказам Марья Егоровны. Привыкли же. Приспособились. Живут. А ты, Нина? Сумеешь закапризничать и пожаловаться родителям, что тебя в этом бараке не всё устраивает? Чтобы родные снова принялись за поиски нового, более защищённого жилья? Всех своих задёргаешь…
Она шмыгнула носом и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.
Да, завтра этот Николай сделает ей второй замок на дверь. Укрепит, чтобы никто в комнату и из комнаты не выходил. Что такого-то? Вместо того чтобы закрывать щеколду и закрываться на встроенный замок, надо будет запираться только на один.
Вытерев слёзы, Нина легла и потянула на себя одеяло… Долго не пролежала, вскочила и побеждала проверить Санечку. Склонилась над ним. Тот, под одеялом, лежал тихо. Но главное — уже не был таким прохладным и даже холодным, когда она впервые подняла его с земли в лесопарке. Согрелся. Да и чувствительно засопел, как бывало всегда, когда сын всего лишь в пижамке, а то и босым возвращался из кухоньки… Взять на руки? А вдруг разбудит его?
Выпрямившись, она повернулась к окну — и снова застыла.
А если он в следующий раз побежит, открыв окно?
Ладно, ничего страшного. Об этом, что делать с окном, она спросит у Николая завтра… А пока спать… Дошла до дивана и замерла. Среди всех проблем промелькнул ещё один вопрос, очень важный для их маленькой семьи. Промелькнул — и забылся. Что — утро вечера мудренее? При свете дня вспомнится?
Она легла, глядя через комнату на спящих детей.
Сна ни в одном глазу. Несмотря на утешающие слова Марьи Егоровны, Нина боялась, что Санька вот-вот встанет и побежит к двери.
Вот! Она забыла спросить: если детей уводят после полуночи, то как быть с дневным временем? А если детей уведут прямо из группы няни Галюшки? Или эти смутные тени действуют только в темноте?
Она было снова села на диване, но тут же отчаянно покачала головой и почти рухнула назад. Все вопросы она сумеет задать только завтра, утром.
Зажмурилась и затем медленно расслабила веки. Спать!
Но сознание было настолько ясным, что Нина встала и украдкой ушла на кухню. Здесь из сумочки, висевшей на одном из крюков, вбитых вместо вешалки, она достала блокнот и устроилась при кухонном столе. Открыла чистую страницу и принялась старательно записывать все вопросы, которые возникли во время бессонницы — последнее она уже приняла. Вот только… Как только вопросы истощились, Нина внезапно почуяла такую усталость, что еле доплелась до дивана.
Назавтра она себе запланировала два задания: во-первых, придёт Николай и сделает ей навесной замок; во-вторых, надо будет во время прогулки детей с няней Галюшкой добежать до лесопарка и… Последнее задание во сне обратилось странным вопросом к ней самой: зачем тебе туда? И Нина крепко уснула, рухнув в сонные пропасти и так и не ответив себе на поставленный вопрос, улетевший неизвестно куда.