Марья Егоровна и в самом деле растопила печь, ещё немного поболтала, расхваливая своего младшенького, а потом, пожелав спокойной ночи, вышла. А Нина посидела чуток, ошарашенно улыбаясь — вспоминая первые слова управдомши о том, чтобы сыну её не отказывала. Наконец пришла в себя и вошла в большую комнату, чтобы переодеть детей в домашнее.
Оба сидели у коробки с котятами и двигались как-то замедленно. Присмотревшись, Нина хмыкнула. Вместо того чтобы переодевать обоих, наоборот — принялась готовить их ко сну. Заставила подойти к умывальнику, а затем переодеться в пижамки… Когда устроила на обоих, лежащих и дремлющих, котят, звякнул мобильник. Новое сообщение. Открыла «Входящие» и улыбнулась: «Посидим на скамейке?» Взглянула на детей. Санька уже посапывал. Анюта всё ещё возилась, устраиваясь поудобнее, чтобы и самой вольготно раскинуться, и Плюшке спокойно лежалось. Наконец и эти затихли, хоть Нина и боялась, что после такой энергичной прогулки долго не заснут.
Осторожно выглянула в окно. На скамье, кроме него, сидели ещё несколько человек. Ничего. Он пригласил — значит, ему среди своих знакомцев с нею вместе тоже комфортно посидеть.
Быстро написала: «Выхожу».
И вышла. Когда подошла к скамье, Николай подвинулся так естественно, что остальные тоже потеснились, как будто не впервые освобождать место для его подруги. Нина и села, поначалу смущённая, но затем легко втянулась в общий разговор.
Сидели, болтали — кто о чём. Обсуждали новости, погоду, гадая, будет ли новый, обещанный дождь. Кто-то пересказывал спортивные сводки, кто-то — делился впечатлением от просмотренного фильма. Его, невидимого в темноте, кстати, выслушали со вниманием, а потом Николай спокойно склонился к уху Нины и вполголоса спросил:
— В кино пойдём?
— После работы? Да, — уверенно ответила она.
Потом дождь принялся накрапывать. Мелкий, но упорный. Недовольно охая на него и ворча, жильцы стали потихоньку уходить со скамьи, причём у Николая спросили, в самом ли деле он хочет поставить над скамьей навес от дождя. И тот пообещал сделать.
Он проводил Нину до двери в комнату, возле которой они ещё немного постояли, вспоминая виденное и рассказывая о впечатлениях от прогулки в парке… Распрощались, и Нина зашла к себе.
Дети спали.
Она слушала, как уходил Николай в комнату матери.
И понимала: пора всерьёз заняться теми делами, которые касаются лично её.
И это даже не преследование бывшего.
Это — дело Матрёны. Что-то подспудно подсказывало, что призрак успокоится лишь тогда, когда кто-то… поможет ему. И Нина собиралась стать авантюристкой. Она продумала кое-что, чтобы понять призрака.
И первые шаги сделала сама. Легла спать в одежде, готовая к прогулке, если та, конечно, будет. Рядом положила мобильник с настроенным на подъём будильником. У входной двери дожидались прорезиненные полусапожки и плащ — на этот раз не одноразовый, а хороший, чтобы дождевые капли, если что, стекали, но она не успела бы промокнуть. С зонтом посомневалась, но решилась взять в качестве оружия. Сложенным. А там — посмотреть, стоит ли его раскрывать.
…Без пяти минут двенадцать она, одетая для долгой, если что, прогулки и вооружённая зонтом, прильнула к краю покрывала в ожидании.
Может, и не ровно в полночь, но Матрёна появилась. Как всегда, во главе своего призрачного воинства… Нина мгновенно задёрнула краешек покрывала и бросилась к входной двери. Дверь заперла и чуть не на цыпочках помчалась к выходу. Внутри — нервное хихиканье: интересно, что подумал призрак при виде неё, сбежавшей от окна?
Выскочила из барака и тут же свернула к окну своей комнаты. Зонт, в сложенном виде, сжимала в руках, несмотря на чуток усилившийся дождь. Замедлила шаги при виде множества смутных теней, но подошла ближе. Постепенно призрак Матрёны появился перед ней из этого призрачного сонма.
Сегодня Нина не собиралась сомневаться и размышлять обо всём, что уже знала. Она резко, хоть и негромко сказала:
— Веди!
И шагнула к Матрёне, показывая, что готова прийти туда, куда её поведут.
И замерла, когда призрак не сразу, но повернулся к ней «спиной». Счастье, что лицом Матрёна тоже «развернулась». Было бы страшновато следовать за призраком, чьи чёрные глаза впиваются тебе в лицо.
И снова — вниз, к дороге. Быстро, почти бегом. Под дождём, который лил как-то равнодушно, словно ему самому надоело… Мимо магазина и вдоль автомастерских, а потом — и монастырской ограды. Перешла дорогу между монастырским садом и опушкой лесопарка. Время от времени призраки застывали в воздухе, и Нина лихорадочно готовилась читать «Отче наш», если они вдруг на неё нападут. Но враждебности от них, как пару раз ощущала от Матрёны, не чувствовала. И шла за ними далее. Матрёна всегда держалась рядом — разве что на шаг впереди.