Так за учебой быстро летели дни, и до Праздника рисовых фонарей оставалось совсем немного времени. Погода изменилась — стало холоднее и больше снега. Это было хорошее предзнаменование. Ожидался последний предсмертный рывок смрадня, а там и полузнь не за горами. Теперь ребята добирались в школу по замысловатым туннелям в снегу, которые они же сами и протаптывали. Правда, пройдя невидимую стену, они вновь возвращались в оюнь — ведь вблизи замка, как и прежде, зеленела трава и красовались величавые розы — алые и черные; словно в какой-то диковинной сказке, они обрамляли несуразный замок, делая территорию школы поистине достойной кисти великих художников.
Диана продолжала наведываться на тренировки, где занимались ребята. Она была единственной девчонкой, которая, казалось, всерьез интересовалась едингболом. Впрочем, через некоторое время другие девушки догадались, что это неплохая возможность понаблюдать за тренером, и, если удастся, даже пококетничать с ним. Таким образом, иногда в амфитеатре можно было увидеть восхищенную Милли Троуд, как всегда забывшую расчесать голову, Розу Мидельстоун, зачем-то нацепившую поверх формы энергетиков белый воротничок, и других особо предприимчивых дам. Впрочем, белокурый тренер, как назло, продолжал отдавать предпочтение Диане. Именно ей он постоянно делал изысканные комплименты и именно на нее смотрел в то время, как будущие игроки должны были выполнять различные замысловатые упражнения.
К огромному сожалению Артура, в эти дни он играл гораздо хуже, чем обычно. Баклажанчик чувствовал неуловимое волнение друга и по-доброму подшучивал над ним, впрочем, все же стараясь своими силами сгладить неловкость юного всадника. Диана неизменно приходила со стаканом горячего шоколада с фабрики. По сложившейся традиции это лакомство доставалось исключительно Артуру, что не могло не радовать последнего.
Впрочем, чаще всего юноша пребывал в мучительном неведении; он совсем не понимал, как на самом деле относится к нему Диана. Порою ему казалось, что обольстительница выделяет его среди других: она могла быть с ним ласковой и мягкой, а ее глаза из-под длинных черных ресниц смотрели так нежно, что бедный мальчик совсем терял голову. Однако же иной раз, напротив, коварная девушка не обращала на него никакого внимания, постоянно подшучивала над ним и безо всякого стеснения флиртовала с другими ребятами, что не могло не злить Артура.
В какой-то из дней Диана сказала ему, приятно растягивая слова:
— Смотреть на ваши занятия одно удовольствие! Но ты, несомненно, летаешь лучше всех и так крепко держишься в седле… Ты научишь меня также летать, прекрасный всадник?
— Все, что только дама пожелает, — шутливо поклонился ей Артур. Юноша был готов целыми днями выслушивать от нее подобные комплименты, однако Диана неизменно все портила своими последующими репликами.
— Интересно, Чак Милый тоже хорошо играет в едингбол? — задумчиво спрашивала она как бы саму себя, при этом насмешливо глядя на своего собеседника.
— Вряд ли, ты же знаешь, что девочки не допускаются до игры, — саркастическим тоном отвечал Артур, всеми силами стараясь сохранить на лице безмятежную улыбку.
— Вот значит, как ты отзываешься о своем тренере? — смеялась Диана. — Что ж, в чем-то ты прав. У него такие длинные волосы, что если смотреть на него сзади, сидящим на единороге, пожалуй, можно не отличить, кому какой хвост принадлежит!
Артур весело смеялся и расслаблялся, однако Диана тут же вновь заставляла его переживать:
— К слову, вчера он опять пригласил меня на бал, — неосторожно проговорилась она своему другу, пока тот с удовольствием пил очередную чашку горячего какао.
— Какая нелепость! — сухо ответил Артур, снедаемый муками жуткой ревности. Огромных усилий стоило юноше придать своему лицу безразличное выражение.
— По-твоему, пригласить меня на бал — это нелепо? — удивленно проговорила Диана, нахмурив брови.
— Нет, я не то хотел сказать, — смутился мальчик. — Я думаю, каждый был бы рад пойти с тобой… Просто я… А что ты ему ответила?
— Я сказала, что подумаю, — беззаботно отвечала ему Диана, насмешливо улыбаясь.
Между тем сероглазая девушка действительно очень нравилась тренеру. Частично еще и из-за того, что он видел напряженный взгляд Артура каждый раз, когда начинал крутиться возле Дианы, предлагая ей лучшие места для наблюдений за тренировками. Ему это доставляло какое-то странное, почти необъяснимое удовольствие. Часто он давал своим подопечным упражнения потяжелее, а сам присаживался возле Дианы и начинал вести с ней непринужденную беседу. В такие моменты Артуру хотелось бросить все и разукрасить смазливое лицо тренера синяками, однако он, безусловно, должен был сдерживаться, ограничиваясь лишь убийственными взглядами в его сторону.
Впрочем, состязание по едингболу стремительно приближалось, и Чак Милый вновь стал больше времени проводить со своими подопечными, из которых он должен был сделать прекрасных игроков.
