— Ты уверен, что хочешь со мной? Я не могу тебе гарантировать приятное путешествие, все-таки на дворе не оюнь.
— Ты шутишь? Что до меня, то я сильно бы обиделся, если бы ты замолчал эту поездку. Ты ведь не думаешь, что я буду сидеть тут весь вечер и смотреть, как Триумфия вяжет носки?
— И тебе было бы неплохо научиться. Твои-то дырявые, — легко парировала девочка в черепаховых очках, указывая тонкой спицей на неряшливо выглядывающий из носка розовый палец Тина.
— Я не могу удержаться и не закричать от восторга! Это такая авантюра! — дурачась, пропел Тин, а Диана сердито шикнула на него:
— Эй, потише, все же спят!
— Но я всегда мечтал полететь на единороге куда-нибудь далеко-далеко! Отец никуда меня не отпускал, а тут такая возможность… И потом, Артур, вдруг мы правда узнаем что-то о твоей семье… И я смогу разгадать тайну твоего происхождения! — Тин был весьма увлекающимся человеком, и сейчас он увлекся, представив себя великим детективом Троссард-Холла. Однако его мечтания прервались хихиканьем Триумфии, которая просто не смогла сдержаться — слишком уж потешно выглядел их друг. Но Тин не обиделся — великих людей тоже частенько не понимали.
Ребята быстро облачились в свои полушубки и меховые шапки, стараясь издавать при этом как можно меньше шума — нельзя было, чтобы об их полете узнал кто-то еще.
— Возвращайтесь поскорее! — шепнула им Диана и тут же убежала к себе в комнату. А Триумфия продолжила мелькать красивыми длинными спицами, которые в ее ловких руках поистине творили чудеса.
Наскоро попрощавшись с подругами, друзья тихонько вышли на улицу.
— Надеюсь, Левруда не будет против моего присутствия, — задумчиво сказал Тин, на ходу жуя холодный снег. — Обрадуется ли она ночным гостям…
— Дороже меня у нее никого не было… Думаю, она будет очень рада! — с неожиданной грустью промолвил Артур. Старая Левруда, вероятно, уже вычеркнула его из списка живых.
Единорог нетерпеливо стоял на улице и копытом соскребал корку наста с земли. По его скучающим глазам можно было определить, что ему уже не терпится полететь.
«Наконец-то!» — мысленно проворчал он, критично осмотрев ребят.
— Ой, Арч, а ты его понимаешь, да? И о чем он говорит? — с живейшим любопытством спросил Тин, и его чубчик как всегда встал торчком.
«О том, что у тебя чересчур радостный вид для такой длительной поездки», — мысленно съязвил Баклажанчик, с жертвенным видом подставляя им свои холеные бока. Ребята быстро забрались к нему на спину, и единорог медленно, крадучись, вышел из-за спального домика — сначала показалась его добродушная морда с глазками-бусинками, а потом и он сам со своей драгоценной ношей.
— Летать ночью! И не под присмотром этого вредины Чака! — дотошно бормотал про себя Тин, с проворством мангуста оглядываясь по сторонам.
«Какой подвижный мальчик!» — раздраженно заметил единорог, в очередной раз напоминая о том, как он недоволен, что ему приходится везти двоих. Но на самом деле Баклажанчик был безумно рад, просто он не хотел, чтобы его всадник заметил эту радость. Ведь она означала бы то, что в стенах Троссард-Холла свободолюбивому животному было тесно и он жаждал свободы.
«Не ворчи», — так же мысленно ответил ему Артур, втайне взволнованный предстоящим путешествием.
Полет был захватывающим, как и всегда. Они парили в темном небе, подернутом маленькими звездными пятнышками. И было в этой дрожащей от смраденьского холода ночи что-то загадочное, почти романтическое для двоих авантюристичных ребят, уже не слишком маленьких, чтобы громко вопить от восторга, и в тоже время не слишком взрослых, чтобы не замечать всей прелести окружающей природы.
Под ними черным ковром расстилался старый лес, из мрачных глубин которого деревья тянули к ним дряхлые ветви. Артур поежился и прижался к теплой спине единорога — здесь ребята были в относительной безопасности, однако это можно было сравнить с тем, как они в совершенно прозрачной капсуле в воде столкнулись с женщиной-осьминогом — стенки, конечно, защищали от опасности, но в то же время создавалась иллюзия, будто этой стены нет вовсе.
Тину тоже было не по себе. Он притих и зачарованно смотрел на звезды над головой. Правда, где-то в середине путешествия юного любителя покушать страшно забеспокоила мысль, что они ничего не взяли с собой из еды. Тин начал в волнении елозить по спине единорога, во всех красках и запахах представляя себе завтрак в Троссард-Холле, на который они просто обязаны успеть.
Было очень холодно; особенно когда по направлению к ним дул ветер. А единорогу все было нипочем. Его охватило радостное безумство — он наконец-то летит, и летит не над жалким клочком игрового поля, окруженного башенками, в Троссард-Холле, а над бескрайним диким лесом! Его глаза горели зеленоватым огоньком — так звезды отражались и сияли в них.
— Мы сскорро? — спросил Тин, стуча зубами от холода.
