— А то! — неожиданно рассердилась Левруда. — Представь себе страшный суровый день смрадня, когда на улице невозможно находиться! Я тогда сама следила за домом, даже прибивала ставни… И вдруг слышу — громкий стук в дверь. Я, признаться честно, гостей не ждала. Нелюдимый у меня нрав, дикий. Поразмыслив, я все же выглянула на улицу и увидела… Корзинку. Ты спокойно лежал в ней, завернутый в меховое одеяльце… Впрочем, это не самое странное. Мой дом стоит на пригорке, и с крыльца я могу видеть далеко вперед. Так вот, мой милый. Я не увидела
— А больше ничего тебе не известно? Этот некто больше не появлялся? — с запинкой спросил Артур. Кем мог быть тот незнакомец? Его отцом? Матерью? Или еще кем-то? Доброжелатель то был или враг?
— Ах, да. Вспомнила еще кое-что. Не знаю, показалось мне или нет, но когда я чинила ставни, то краем глаза увидала яркую зеленую вспышку… Я не очень хотела с тобой говорить на эту тему, слишком много неясного в этой истории.
— Зеленая вспышка… — задумался Тин. — Надо будет у наших всезнаек спросить, вдруг они что расскажут?
Артур внимательно смотрел на пожилую женщину, заменившую ему мать. Она напоминала сгорбленный трухлявый пенек, прогнивший насквозь; однако ее глаза как будто жили отдельной жизнью от тела — маленькие, черные, они то потухали, то загорались какой-то неведомой силой. Артур почувствовал к ней нежность и грусть оттого, что не может взять ее с собой. В этот момент мальчик особенно осознал, насколько этот дом был одинок и потерян. Сначала, только недавно выстроенный, он горделиво поблескивал свежевыкрашенным фасадом, хвастаясь залетным воробьям своей мирной жизнью, наполненной непринужденными разговорами и веселым смехом жильцов. Затем проходило время, и он, подобно всем старикам, дряхлел, при этом все же оставаясь деловитым и исполненным чувством собственной нужности. Все-таки кров над головой как-никак. А потом и эта деловитость прошла, домишко опустел, захирел и уже приготовился похоронить в себе доживающих свой век постояльцев. Грустно, когда такое происходит с местом, которое ты считал своим домом…
Сейчас камин разгорелся, и все вокруг постепенно наполнилось жизнью. Казалось, что языки пламени несут с собой не только тепло, но и уют, и надежду на то, что это погибающее место сможет вновь возродиться. С древнейших времен огонь был неким символом, соединяющим человека с небом, поскольку дым всегда поднимается вверх, как бы выстраивая мостик между землей и небом — миром материальным и духовным.
Приятное впечатление от горящего огня длилось недолго; Артур подумал, что когда они с Тином уйдут, то вместе с ними из этого дома уйдет и жизнь; старуха останется одна наедине с тишиной, сыростью и глухим мраком, сводящим с ума.
— Тебе нельзя тут жить, — сказал Артур скорее себе, чем ей. Он ведь знал, что Левруда пропустит его слова мимо ушей. Старая женщина как-то вся сгорбилась, и ее глаза потухли.
Они еще долго сидели рядом. Артур смотрел на нее, пытаясь запечатлеть в памяти ее образ. Она же просто наслаждалась минутами, проведенными с сыном. А Тин старался не мешать этой идиллии — он ведь все понимал.
Неожиданно сильный порыв ветра ворвался в дом и всколыхнул пламя в камине. Левруда живо вскочила на ноги, словно в каком-то испуге.
— Это лишь ветер, — успокаивающе проговорил Артур, памятуя о том, что его кормилица всегда боялась ночных завываний вьюги. Но старая женщина не услышала его. Она минуту постояла задумавшись, а потом весело глянула на мальчиков. В ней произошла странная перемена — в глазах ее заплясали веселые, сумасбродные искорки, словно она задумала какую-то шалость, неприличную для ее возраста.
— Так как же вы попали сюда, мои сладкие? — деланно засмеявшись, спросила старуха. Эта фраза, казалось бы, вполне естественная и логичная, так странно, если не сказать дико, прозвучала сейчас, что Артур невольно поморщился. А старуха тем временем отошла к двери и прикрыла ее поплотнее, как будто это могло укрыть их от ветра. Потом она обернулась и так сильно начала качать головой, будто пыталась от нее избавиться. Это было настолько жуткое зрелище, что ребята вскочили со своих мест, с ужасом взирая на хозяйку дома.
— Что с тобой? — в испуге спросил Артур, надеясь, что его вопрос приведет женщину в чувство. Но Левруда все качала головой, словно хотела стряхнуть с лысой макушки какое-то надоедливое насекомое. Вдруг послышался странный хлопок — точно лопнул шар. И тут, к огромному ужасу ребят, пожелтевшая кожа стала слезать со старухи, как со змеи, длинными клочьями. Крови совсем не было.
