Тод прошелся по берегу, такому же тихому и безмолвному. И только подойдя совсем близко к воде, ему пришло на ум, что ведь все-таки он был неправ! Это вовсе не Хвойная долина и никаких тренеров тут нет. Впрочем, какая теперь разница, если он увидел эту красоту вблизи? Янтарный, золотисто-лимонный, цвет горчицы либо же молотого шафрана, кремово-карамельный — тут были поистине все эти великолепные оттенки. Это Желтое море! И оно словно бы принадлежало мальчику в этот момент. Потом Тод заметил цвет песка под волнами — он был удивительно похож на жемчуг, такой же беловато-розоватый, перламутровый, переливающийся на свету!
На дне не наблюдалось никаких водорослей, которые могли бы дать воде столь удивительный цвет. Она была такой просто потому, что так решено природой. И если с гор Желтое море выглядело устрашающим, то тут, на берегу, все было совсем наоборот. Никаких волн. Никаких страшных черных теней. Никакого ветра. Совсем другая картина.
«Что, если я потрогаю воду, вдруг в ней можно купаться?» — пришло в голову Тоду. Действительно, почему бы и нет? Вода была густой, словно ягодный кисель, отчего хотелось попробовать ее на вкус. «Что, если она такая же сладкая, как тесто для яблочного пирога? Может, она похожа на абрикосовое желе? Или на взбитые желтки с сахаром?»
Мальчик шагнул вперед и в удивлении замер. Вода отступила, словно брезгуя до него дотрагиваться. И немудрено, у него такие грязные башмаки! Тод сделал еще один шаг, наблюдая за тем, как перед его глазами открывается переливчатый как жемчуг песок. Казалось, это драгоценные камни, перемолотые до такой нежной пудры, что когда мальчик потрогал дно рукой, то почти ничего не почувствовал. «Желтки с сахарной пудрой и ванилью» — опять подумалось Тоду. Он снова шагнул вперед, робея от мысли о встрече с морем. Желтые воды вновь отступили, явно давая ему понять, что не пустят к себе праздного прохожего, слоняющегося тут без дела.
Мальчику, который привык получать все, что он хотел по первому же требованию, это очень не понравилось. Он размашисто шагнул, резко, стремительно, и, наконец, на мгновенье ему удалось дотронуться до воды. Штанина его сразу же намокла… Хотя, нет. Скорее пропиталась жиром. Но на коже его не было ощущения соприкосновения с прохладной водой, а как он хотел окунуться в нее с головой!
Тод посмотрел вдаль, где безмятежно светило солнце, придавая морю багряный оттенок. Вдруг перед его глазами возникла странная картина. Словно его детские воспоминания из далекого прошлого ожили и появились перед ним. Образы эти были живыми, они возникали над поверхностью воды и смеялись над незадачливым беруанцем. Дразнились, будто предоставляя ему шанс что-то исправить.
Его детство… У Тода, помимо Эвридики, была младшая сестра Оюна. Ее назвали так в честь времени года оюня, с приходом которого она родилась. Родители часто оставляли их одних, говоря мальчику: «Ты уже взрослый мужчина, поэтому должен позаботиться о своей сестренке».
И Тод заботился. О, как он любил ее, это маленькое нежное создание, вечно сующее свой любопытный носик в чужие дела. Он был ей братом, отцом и матерью. И вот сейчас Тод увидел свою сестру, выглядевшую так же, как в тот день…
