«Вот что бывает, когда тебе голову вскружит какая-нибудь вертихвостка…» — уныло подумал он. Внезапно мальчик явно услышал море. И этот звук ему сразу решительно не понравился. Будто кто-то сообщил ему на ухо нечто мерзкое, непристойное, а он не закрыл уши, а продолжил слушать, не в силах даже противиться. «Тод не должен был идти сюда один!» — промелькнула у него тревожная мысль. И тогда Даниел напрочь забыл о своих глупых страхах.
Мальчик кинулся бежать вперед, а когда дорога перед ним закончилась, он не остановился, а продолжил спускаться вниз по примятой траве, с раздражением отталкивая от себя дружелюбные хвойные ветви, цепляющиеся за его одежду. Он бежал так, как никогда еще в своей жизни не бегал. И немудрено, ведь этот отъявленный пессимист всегда боялся упасть и сломать себе что-нибудь. Всегда боялся, но не сейчас.
Наконец юноша спустился к берегу; тут и вправду негромко шелестели воды. Пляж распростерся вдаль на много единомилль, пустынный и тихий. Но не было в здешней природе ничего умиротворяющего, как это должно быть в погожий оюньский день на берегу моря в закатных отблесках солнца. Напротив, тут было жутко. Раздувшееся красное солнце, будто напившееся чужой крови и готовое вот-вот лопнуть, угрожающе зависло над водами: желтыми, гнилыми, цвета протухших овощей. И воздух вокруг был липкий и тягучий; как паутина он цеплялся за легкие, прилипал к ним, не позволяя сделать ни вдох, ни выдох.
Даниел всматривался вдаль, пытаясь понять, отчего ему так плохо. Отчего все самые отвратительные стороны его характера сейчас готовы проявиться в полной мере? Ему стало настолько тошно от самого себя, от этого моря, что ему захотелось зарыть голову в песок и забыться. Но лишь одна-единственная мысль возвращала его к действительности. Тод. Где же он?
Даниел, превозмогая отвращение, приблизился к воде; та отступила от него. И мальчику страстно захотелось пнуть волну ногой, как нашкодившего щенка. О, как он ненавидел это море!
Вдруг что-то черное показалось на гладкой желтой поверхности. Это был плащ. Плащ Тода! Даниел, не раздумывая, бросился вперед. Море методично отступало от него, показывая нежно-белый песок.
— Тод! — отчаянно крикнул Даниел. Он готов был бежать так сколько угодно, только лишь бы увидеть живым и невредимым своего друга. Ничего ведь не могло случиться? Это же был Тод, бесстрашный Тод, которому всё нипочем. И море было ему по колено.
Но вот в какой-то момент воды всколыхнулись, и на их поверхности показалась голова. Это был без сомнения он, Тод, только что же это? Его глаза… Бессмысленные, пустые, закрытые мерзкой желтой пленкой. Казалось, что он уже давно мертв.
— Тод! — вне себя от ужаса вновь закричал Даниел, пытаясь приблизиться к другу. Но море отступало от мальчика, унося за собой Тода. В какое-то мгновение глаза тонувшего слабо вздрогнули и раскрылись, посмотрев в упор на Даниела. На длинных ресницах остались ошметки жирной пленки, мешая мальчику в полной мере увидеть, кто перед ним. — Уходи немедленно! Или я снова убью тебя… — еле слышно прошептали побелевшие губы, и через секунду волна опять накрыла Тода с головой.
И Даниел без раздумий бросился назад, не помня себя от страха. Вряд ли он когда-нибудь сможет забыть этот холодный, расчетливый взгляд и голос, опустошенный и лишенный каких-либо эмоций. Белые губы и восковое лицо, жирную желтую слизь, стекающую по длинным волосам… Да, Даниел испугался, но вряд ли кто на его месте почувствовал бы себя храбрым. Страх, такой сильный, безотчетный, какой никогда не владел им, гнал мальчика подальше от этого берега, к своим друзьям. И Даниел с радостью поддался этому чувству, не имея сил противостоять ему.
Однако в какой-то момент он насильно остановил себя, хоть для этого ему пришлось собрать в кулак все те крупицы решительности и остатки воли, которые вообще в нем могли быть. «Море хочет, чтобы я убежал», — подумалось вдруг Даниелу. И он, быстро окинув взглядом пляж, кинулся к деревьям. Ему пришла в голову одна мысль, и как только она появилась в его голове, страх вновь отступил. Мальчик схватил длинную ветку — тут было полно таких; огромные деревья подступали прямо к берегу, они ломались от ветра, мешали друг другу и разрушались, умирая.
Даниел вновь бросился к морю. Не далее, как несколько минут назад трус, ну а теперь уже поведением своим доказывающий обратное, он бесстрашно бежал вперед, не боясь больше желтых волн — ведь сейчас от правильности его действий зависела жизнь друга. Тод тонул. Мальчик пытался вырваться, пытался доплыть до берега, но волны закручивали его, безжалостно вертели, как свою игрушку, не желая с ней расставаться. Несчастный захлебывался желтой водой, которая, казалось, находила удовольствие в этой медленной пытке. Даниел подбежал к морю, с веткой наперевес, но оно, как и раньше, уходило от него, унося с собой его друга.
