— Держись за ветку! Я не могу подойти ближе! — прокричал Даниел. Странное явление — но когда голова Тода скрывалась из виду, то воды становились обманчиво гладкими и тихими, и напротив, шумели и бурлили, когда мальчик пытался вырваться. Вряд ли Тод вполне осознавал, что сейчас происходило вокруг него. Он даже плохо понимал, кто пытается его спасти, если это вообще было спасение, а не очередной мираж. Очередная попытка моря посмеяться над ним. Но когда ветка потянулась к нему, а море, такое неподатливое, не отступило от нее, Тод из последних сил выдернул руку из воды и схватился за шершавую поверхность, понимая, что это, возможно, его единственный шанс на спасение.
Даниел с силой, о которой он сам даже не подозревал, стал тянуть своего друга к берегу. Вначале было очень сложно, но в какой-то момент Тод почти полностью показался из-под желтой толщи воды и тащить его стало как будто бы чуть легче, словно море постепенно сдавалось и отпускало свою жертву.
— Держись! Еще немного… — прохрипел Дан, подбадривая приятеля. Когда они уже почти выбрались на сушу, Тод вдруг страшно застонал и отпустил ветку! Вода опять была готова унести его, но Даниел смог наконец схватить друга за руку и вытащить на берег. Они оба свалились на песок, опустошенные, напрочь лишенные сил. Тод, статный красавец, сейчас был похож на уже многократно использованную губку, смоченную маслом. Казалось, он даже немного постарел. На посиневшем лице его выступили морщинки, волосы будто поредели, а в глазах читалась такая боль и тоска, что смотреть на него без внутреннего содрогания было невозможно.
— Что с тобой? — Даниел с ужасом смотрел на друга. Из глаз Тода полились слезы, которые он был не в состоянии сдержать.
Гордец во всем, Тод и сегодня думал в первую очередь о себе. Один пошел искать лагерь, думая, что таким образом выделится среди других учеников. Возгордился, увидев желтые воды, думая, что они открылись взору только благодаря его исключительности. И наконец, жажда мести, удовлетворение своей обиды — что это, как не гордыня? Из-за него могли пострадать другие. Из-за него… Как когда-то Оюна.
Мальчик не замечал, как Дан вытер его лицо тряпкой, оторванной от своей собственной штанины. Не заметил он также и того, как этот слабый, хилый мальчишка приподнял его и уверенно повел наверх, подальше отсюда.
— Размазня… — только и прошептал Тод, позволяя поднимать себя наверх. Он всегда раньше так называл Дана, искренне полагая, что это прозвище как нельзя лучше подходит пессимистичному пареньку. Однако сейчас Тод вложил в свое высказывание иной смысл. Это была восторженность и признательность, а вместе с тем и бесконечное удивление на самого себя — как же он мог так ошибиться в отношении него… Не стоит судить о человеке лишь по его внешним признакам, пусть даже тот кажется самым никчемным и слабым.
Дан ничего не ответил на это высказывание, и ребята так и шли молча, упорно борясь с крутым подъемом, с внутренним содроганием ощущая за своими спинами знойное хищное дыхание Желтого моря.
Они поднимались довольно долго — по крайней мере, так им показалось. Тоду становилось все хуже — его начало лихорадить. Каждый шаг давался ему с превеликим трудом. Наконец ребята поднялись на поляну, где сидели остальные и бурно обсуждали события сегодняшнего дня. Первой их заметила Эвридика. Девушка уже давно вглядывалась в беспросветную гущу вечнозеленых деревьев, с надеждой поскорее увидеть брата. Она уже и сама думала отправиться за ним, но Киви Доджер остановил ее, сказав, что одного Даниела вполне будет достаточно. Не хватало еще, чтобы все беспорядочно разбрелись кто куда.
— Тод! — вскричала Эвридика и кинулась к своему брату. Она схватила его за руку и посмотрела ему в глаза, ничего не спрашивая. Казалось, за эти несколько секунд она считывает его мысли.
Студенты в нерешительности замолчали, когда увидели, что произошло с их друзьями, в особенности с Тодом, поникшим и настолько бледным, что он казался почти прозрачным.
— В чем это он?! — в ужасе воскликнула Роза. И действительно, казалось Тода с ног до головы полили оливковым маслом.
— Нам надо уходить отсюда! — решительно произнес Даниел, и не нашлось ни одного, кто посмел бы ему возразить в этот момент, хотя не далее, как час назад с ним вряд ли вообще кто стал бы советоваться.
— Смотрите наверх! Что это за чудища! — вдруг послышался тоненький голосок Дивы. Она в полном ужасе указывала рукой на небо. За темными лапами сосен в закатном багряном свете к ним приближались огромные крылатые тени. Ребята замерли и испуганно смотрели ввысь, пока, наконец, кто-то не воскликнул:
— Это наши единороги, глупышка!
