Тин, конечно, сочувствовал Артуру и искренне переживал за своего друга, но все же где-то в потаенном уголке своей души, он был рад, что выбрали именно его. Он никогда не мог даже мечтать о том, чтобы попасть в команду. Отец всегда держал его на расстоянии от своего единорога Маркиза, сестры же считали Тина недотепой и ни на что не способным увальнем. Однако теперь он мог всем доказать, что на что-то годен!
Вместе с ними на поле занимались Деджери на пару с Атуаном Ричи, лекари Как и Гок, а также второкурсники с третьекурсниками. Команды должны были привыкнуть друг к другу, продумать стратегию игры, научиться маневрировать в воздухе. И всем премудростям едингбола их должен был научить Чак Милый, прескверный, по мнению Тина, персонаж. Да и другие были не в восторге от этого белокурого гордеца. Чак зазнавался неимоверно и, вероятно, считал всех людей вокруг себя такими незначительными и ничтожными, что мог вполне позволять себе не смотреть ни на кого, кроме как на свое отражение в зеркале. Если бы девчонки, обожавшие Тина и Треверса, услышали, как тренер обращается с ребятами на занятиях, то, вероятно, они сразу разочаровались бы в своих героях.
На первой же тренировке Чак Милый отрекомендовал себя с ужасной стороны: он был капризен, самовлюблен и заносчив. При этом он все же старался смирять гордыню перед ребятами постарше, очевидно, вполне осознавая тот факт, что они могут за себя постоять и дать сдачи, если потребуется. Зато все насмешки, выпады и оскорбления как горох сыпались на бедных первокурсников, которые сразу же невзлюбили своего новоявленного тренера.
— Ну и вид у новых игроков! С такой физической подготовкой, боюсь, вам никогда не принести победу своим командам, — презрительно проговорил Чак Милый на первой же тренировке.
— Это еще почему? — заносчиво поинтересовался Антуан Ричи. Черноволосый мальчик с серьгой в ухе явно не был намерен терпеть оскорбления от нового тренера.
— А ты посмотри на себя в зеркало, девочка. Может, еще второе ухо проколешь и юбку наденешь, чтобы вообще от них не отличаться? — язвительно ответил Чак Милый, вызвав своим высказыванием едкие смешки со стороны других игроков. Антуан Ричи оскорбленно замолчал, не придумав в ответ никакой остроумной реплики.
— А вообще, я ваш преподаватель, поэтому обращаться ко мне можно исключительно на «вы», почтительно добавляя перед этим слово «тренер», — назидательно сказал Чак Милый, осматривая своих учеников. — Вот ты, например, — Чак указал длинным пальцем на Треверса, отчего тот испуганно побледнел. — Ты зарядку утреннюю делаешь?
— Да, тренер, — испуганно пролепетал в ответ Треверс. Чак Милый удовлетворенно кивнул головой. — А в школьной столовой съедаешь десерты?
Треверс слабо кивнул головой, с ужасом чувствуя, как от страха у него начинает урчать живот, словно лишний раз напоминая ему о том, сколько запретных сладостей он уже успел сегодня употребить.
— А сколько, в таком случае, ты весишь? — продолжил свой унизительный допрос тренер под аккомпанемент обидных смешков ребят.
— Я… — смущенно начал Треверс, не зная, что на это ответить.
— Не понятен вопрос? Я спрашиваю, сколько весит твоя жирная туша? — издевательски медленно проговорил Чак Милый, явно смакуя каждое слово. Треверс опустил голову; казалось, бедный мальчик сейчас расплачется. Чак Милый, скорее всего, этого и добивался.
— Посмотри на Стоуна, толстяк, — тренер указал рукой на другого своего ученика, третьекурсника. — Он в идеальной форме. Какие прекрасные мускулы, подтянутые ноги, хорошо развитые плечи… Вот это — идеальный пример бойца. Мне нужны именно такие, а не всякие дохляки. Если хочешь ходить на тренировки, умей отказывать себе в сладком! — нравоучительно говорил Чак Милый, в то время как лицо Стоуна расплывалось в довольной улыбке.
Тренер очень хорошо понимал, как надо себя вести с ребятами постарше. Он всегда старался всячески их превознести, а новичков унизить; в этом странном поведении и состояла его методика проведения уроков, которая отнюдь не всех устраивала.
После унизительных обсуждений недостатков каждого новичка ребята должны были бегать вокруг тренера, приседать по сто раз, опять бегать и снова приседать. А белокурый Чак Милый только язвительно хмыкал и клал себе в рот разноцветные конфетки длинными тонкими пальцами.
— Как прошло первое занятие? — с любопытством спросил Артур у Тина и Треверса, когда они оба мрачнее тучи ввалились после занятий в шале Морских львов. Впрочем, их одинаковые угрюмые физиономии вполне красноречиво отвечали на поставленный вопрос.
— Знаешь, Арч, — задумчиво проговорил Тин, — думаю, тебе ужасно повезло, что Даг де Вайт не взял тебя в команду.
— Все так плохо? — улыбнулся мальчик.
— Еще хуже! — простонал Треверс, на ходу стягивая с себя насквозь промокшую форму. — Мне кажется, я сейчас умру. Этот Чак — настоящий мохит в человеческом обличье.
— Выглядит он вроде вполне безобидно…
